Весь Гарднер в одном томе

Как только придет, пришли его ко мне.

Едва Мейсон вернулся к столу, как дверь открылась и в комнату той же обманчиво неуклюжей походкой вошел Пол Дрейк. Прежде чем дверь закрылась снова, он уже сидел напротив адвоката с зажженной сигаретой в руке.

— Ну, — осведомился Мейсон, — что тебе удалось выяснить?

— Превосходно. Выкладывай.

Дрейк вынул из кармана записную книжку.

— Так много, что ты не можешь рассказать мне, не заглядывая в книжку? — спросил Мейсон.

— Да, и тебе это обойдется в немалую сумму.

— Это меня не беспокоит. Говори.

— Она не его жена, — заявил Пол Дрейк.

— Женщина, которая жила с Фоули на Милпас-драйв, 4889, под именем Эвелин Фоули.

— Ну, — заметил Мейсон, — это не является для меня великим потрясением. По правде говоря, Пол, я предполагал такое. Это одна из причин, по которым мне понадобилось твое участие в деле.

— Что подало тебе эту идею? Какие-то слова Картрайта? — спросил детектив.

— Сначала расскажи, что ты узнал.

— В действительности Эвелин — второе имя этой женщины, — начал Дрейк. — Ее полное имя — Пола Эвелин Картрайт. Она жена твоего клиента, Артура Картрайта.

Перри Мейсон задумчиво кивнул:

— И этим ты не удивил меня, Пол.

— Ну, тогда мне, возможно, ничем тебя удивить не удастся, — сказал Дрейк, листая страницы книжечки. — Настоящее имя Клинтона Фоули — Клинтон Форбс. Он и его жена, Бесси Форбс, жили в Санта-Барбаре и были дружны с Артуром и Полой Картрайт. Дружба между Форбсом и миссис Картрайт переросла в интимную близость, и они сбежали вдвоем. Ни Бесси Форбс, ни Артур Картрайт не знали, куда они отправились. Это вызвало целый скандал в Санта-Барбаре. Еще бы — ведь они принадлежали к высшим слоям тамошнего общества. У Форбса было независимое состояние, которое он обратил в наличные, чтобы захватить с собой, не оставляя следов. Они уехали в автомобиле неизвестно куда. Однако Картрайт смог их разыскать. Не знаю, как ему это удалось. Он выяснил, что Клинтон Фоули на самом деле Клинтон Форбс, а женщина, именующая себя Эвелин Фоули, — его жена, Пола Картрайт.

— Тогда, — медленно осведомился Перри Мейсон, — почему Картрайт снял соседний дом и шпионил за Фоули, или Форбсом, как бы его ни называть?

— А что еще он мог сделать? — отозвался Дрейк. — Женщина оставила его по собственной воле. Не мог же Картрайт заявиться к ней, сказать: «Вот и я, дорогая» — и заключить ее в объятия.

— До тебя все еще не дошел смысл, — заметил Мейсон.

Несколько секунд Дрейк молча смотрел на него.

— Ты имеешь в виду, что он задумал отомстить? — спросил он.

— Да, — кивнул Мейсон.

— Ну, — протянул детектив, — в таком случае, когда он наконец начал осуществлять свой план мести, все ограничилось жалобой на собачий вой.