В тихом городке у моря

А я больше сюда ни ногой!

Но проходило два дня, и она снова приезжала:

– Скучаю по Илюшеньке, не могу без него! Какое счастье, Иван, что он похож на вас – такие же синие глаза, такая редкость!

Пеленки стирал Иван – Алена берегла руки. Придя с работы, бросался в ванную – за день набиралось два полных ведра. Наспех перекусив, брал сына и шел на улицу – жена ложилась спать.

Она рвалась в консерваторию – последний курс, академ на полгода. Нет, он ее понимал! Но как отдать годовалого сына в ясли? Это он представлял себе слабо. А ведь пришлось.

Ясли закончились через два месяца – за эти два месяца Илья был там раза четыре, не больше, а дальше заболевал. Кончилось тем, что к ним переехала теща – вариантов не было."

"Алена злилась, говорила, что ноги ее домой не несут – отпрашивалась к подругам, а он соглашался, жалел ее и старался понять. Отпускал на два, на три дня. А уж на выходные! Заниматься дома, при беспокойном ребенке, было почти невозможно.

Что ж, Иван был не против. В конце концов, с тещей он ладит, да и отдохнет: если Алена уедет, в доме уж точно не будет скандалов.

Видел, что теще дочкины отъезды не нравятся. Слышал, как она шепотом отчитывает ее в ванной. Но своенравная Алена слушать мать не собиралась:

– Отстань, не твое дело.

И все продолжалось по-прежнему.

К трем годам Илюша окреп и наконец пошел в садик, в младшую группу. Теща с облегчением и радостью уехала домой. «Кажется, жизнь налаживается», – думал Иван. Да и Алена успокоилась, стала помягче. Основные трудности они пережили. Теперь надо выдохнуть и жить, просто жить, как живут их ровесники, друзья. Ходить в кино или в кафе, ездить за город на машине, собирать гостей. Но как-то не получалось.

Странно они жили, странно. Общих тем для разговоров почти не было – общались короткими деловыми фразами: «Заберешь сегодня Илюшу из сада?», «Купи хлеб и кефир», «Отнеси в прачечную белье». Иван смотрел на жену и не понимал зачем. Зачем, для чего существует их семья? Есть ли она вообще, эта семья? И тут же сам себе отвечал: «Ради Илюши». Сына он обожал. А Алена оказалась матерью прохладной. Нет, материнскими обязанностями она не пренебрегала, но, как ему казалось, делала это не от души, а по обязанности.

«А может, я ошибаюсь, – снова уговаривал себя Иван. – Просто она такой человек: хладнокровный, сухой, равнодушный». И вправду, любые события, любые неприятности она принимала спокойно, не впадая в панику. Любимая присказка: «Все пройдет, зачем нервы трепать?»

В общем, довольно быстро он понял, что его жена человек странный. Что ж, бывает. Грустно шутил: «Они сошлись – волна и камень, стихи и проза, лед и пламень».

А ее раздражала его суетливость, тревожность и вечное беспокойство за сына. Если что-то происходило с Илюшей, он впадал в дикую панику, почти в истерику.