Осень в Сокольниках

Краснел он как-то странно: лоб становился пунцовым, а щеки, наоборот, бледнели.

— Да, они мне платят. Но это же не запрещено.

Гринин взял чашку с остывшим кофе, сделал большой глоток.

— Сколько вам платил Суханов?

— По полсотни за слайд.

— Щедро.

— Кстати, так платят в журналах.

— Скажите, Гринин, а фотографии из особняка Сухотина вы ему тоже отправляли?

— Да.

— По какому адресу?

— Мне позвонил человек. Сказал, что Суханов в больнице, и просил выслать слайды на Главпочтамт до востребования.

— Фамилию его помните?

— Сейчас найду квитанцию.

Вадим смотрел, как Гринин роется в каких-то папках, и думал о Суханове. Нет, видимо, не был Суханов организатором преступлений, но какую-то роль он, безусловно, в этом деле играл. Пока вырисовывались три позиции: связной, укрытие краденого и с большой натяжкой продажа. С большой натяжкой. За семь тысяч такие вещи не продают. Другая им цена. Совсем другая.

— Вот, пожалуйста. — Гринин положил на стол квитанцию.

Вадим взял ее. Шариковой скорописью была написана фамилия Али… дальше неразборчиво.

— Вы не помните фамилию, здесь неразборчиво очень? — спросил Вадим.

— Сейчас. — Гринин опять вернулся к столу. — Вот, — обернулся он к Вадиму, — Алимов.

Вадим взял в руки квитанцию, повертел ее и подумал о том, взял ли с собой оружие Фомин.

Фомин и инспектор из отделения ждали Алимова. Они сидели, подстелив газету, на ступеньках, чуть выше квартиры, и курили. Время тянулось медленно. Они переговорили обо всем и теперь сидели молча. Даже курить не хотелось, во рту чувствовалась никотиновая горечь. Фомин сидел прислонясь плечом к стене. За много лет он привык ждать. Если вспомнить все засады, в которых ему приходилось ждать, то проведенное в них время можно было исчислять месяцами.

— Ты знаешь что, — сказал он инспектору, — ты, Даньшев, сходи в отделение, позвони в МУР и скажи, что я здесь припухаю, да сигарет купи и воды бутылочки две. А то во рту с перекура горько.

— Может, плавленых сырков взять и хлеба?

— И то дело, возьми. — Фомин полез в карман, вытащил кошелек, вынул аккуратно сложенные рубли, расправил их и дал Даньшеву два.

— Сигареты какие, Павел Степанович, «Дымок»?

— «Дымок».

— Я мигом.

Инспектор ушел, и Фомин остался один. Он ждал.

Адрес Алимова Вадим узнал у дежурного. Машину их группы взял Калугин, и Орлов не стал ждать, пока дежурный пришлет разгонную. Он стоял на углу улицы Рылеева, пытаясь поймать такси, ощущая, что именно сегодня должно произойти нечто непоправимое. Дважды в жизни у него появлялось такое же предчувствие, и дважды оно не обманывало его. Вадим никогда никому не рассказывал об этом, боясь насмешек и розыгрышей.