Осень в Сокольниках

— Тогда прошу на кухню, по-простому.

Они сидели за массивным дубовым столом и пили чай. Кухня поражала своими размерами. Такие нынче сохранились не во всех старых домах.

— Гостей принимаю на кухне, — посетовал Патрушев, — коллекция. Остальные комнаты для меня стали музеем.

«Мне бы его заботы», — подумал Калугин.

— Игорь Владимирович, — продолжал Патрушев, — а я ведь знаю, зачем вы ко мне пришли.

— Желание посмотреть Лимарева исключаем? — Калугин хитро прищурился.

— Исключаю. Вам его не смотреть, а искать надо.

— Надо, Борис Львович. Информация у вас прекрасная.

— Так мирок-то наш узкий. Сколько в стране серьезных собирателей? Раз-два и обчелся. Только ко мне вы пришли напрасно. Неведомо мне об этом деле ничего.

— А может, Борис Львович, подумаете, вдруг какую зацепочку и найдем?

— Вы мою крепость видели? Так-то. Я ее не так давно соорудил. Лет пять назад. А почему? Молчите? Так я вам скажу. Именно в это время и появились люди, которых весьма заинтересовали предметы старины. Их начали скупать. Более того, начали отправлять за границу…

— Борис Львович, — перебил его Калугин, — мне, как никому другому, это известно.

— Понимаю. Простите, что читаю вам популярную лекцию.

— Борис Львович, я же за другим пришел. Вы в вашем профсоюзе человек уважаемый и информированный. Есть же какие-то слухи, предположения, мне интересно все.

— Скажу вам одно, Игорь Владимирович. Я тут встречался с Козловым из Ленинграда, мы долго говорили. Нам надоело бояться.

— То есть?

— Жить в постоянном ожидании несчастья. Кто мог подумать на тихого старичка Хомутова, что он мафиози?

— Хомутов. — Калугин достал сигарету. — Вы позволите?

— Ради бога.

— Хомутов был человек с биографией. Бывший полицай. И не просто полицай, а начальник криминального отдела полиции в Гродно.

— Да… Божий старичок. Такой тихий, ласковый. А хватка у него была железная.

Патрушев замолчал, видимо вспоминая что-то. Калугин молчал. Он знал Патрушева не один год. Борис Львович славился своей силой и непоколебимой уверенностью. Но сегодня перед Калугиным сидел совсем другой Патрушев. Напуганный был Борис Львович, ох напуганный.

— Я нынче всего боюсь, — нарушил Патрушев молчание. — Если уж квартиру-музей Алексея Толстого ограбили, то нас и подавно не пощадят.

— Вы мрачно настроены, Борис Львович, мы раскрыли это преступление, и виновные наказаны.

— А особняк Сухотина?"

"— Работаем.

— Эти люди не побоялись поднять руку на госимущество.

— Найдем.

— Найдите их. Все коллекционеры вам спасибо скажут. Мне говорили, что Хомутов так ничего и не сказал. И денег вы его не нашли. Так это или сплетни? Я не из праздного любопытства спрашиваю.

— В какой-то степени ваша информация верна.

— У Хомутова был помощник. Я о нем ничего не знаю.