Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Взгляд Никиты мечет настоящие молнии, и я инстинктивно прижимаюсь к Саймону. Топольский сильнее и тренированнее, и судя по его виду, он как раз собирается это доказать.

— Отвали от нее, — хрипло говорит Ник, сжимая руки в кулаки.

— Никита, уходи, — прошу почти умоляюще, — иначе я вызову полицию.

— Пусть сначала он уйдет, — Топольский выделяет каждое слово, будто выплевывает. Мало проторчал в полицейском участке?

На мое удивление, Саймон ведет себя совсем не так, как на вечеринке. Тогда он подчинился и вышел, даже не пробуя спорить. А сейчас только хмыкает.

— Девушка не тебя выбрала, Кит. Или ты забыл правила?

— Не забыл, — я ясно слышу, как Топольский скрежещет зубами, — но и чтобы тебя выбирали, не помню.

Саймон цепенеет, теперь эти двое вместе сверлят глазами друг друга. А я совсем перестаю что-либо понимать.

— О каких правилах вы говорите? Кто кого должен выбрать? — беспомощно смотрю то на Ника, то на Саймона.

— О правилах хорошего тона, — цедит Топольский, не сводя глаз с Саймона.

Он сейчас как сжатая пружина — только коснись, выстрелит. Но я не обманываюсь, Никита думает только о себе, а Саймон на моей стороне.

Я тоже за Саймона. Ненавижу, когда унижают тех, кто слабее, особенно такие, как Топольский. Поэтому обвиваю руками его талию и смотрю в упор на Никиту.

Он снова сжимает кулаки и челюсти, отчего на скулах играют желваки. Делает шаг назад, и мне даже чудится злобный рык, но в реальности слышится лишь прерывистое дыхание.

— Ладно. На этот раз... — не договаривает и выходит из комнаты, с силой хлопнув дверью.

Мы с Саймоном некоторое время молчим, затем я осторожно отпускаю его талию.

— Почему у тебя чемодан валяется посреди комнаты, малыш? И одежда на полу разбросана, — спрашивает приятель. — Ты куда-то собираешься?

В голове полный бардак и раскалибровка, ничем другим не могу объяснить то, что я обманываю Саймона:

— Нет, я убирала в шкафу, и тут пришел Никита.

— Что он от тебя хотел?

— Не знаю, — зачем-то я упорно молчу о том, что Топольский хотел, чтобы я уехала, — он не сказал, ты пришел раньше.

— Хорошо, — кажется, Саймон мне не верит, но соглашается, — ты идешь на пробежку?

— Я не очень хорошо себя чувствую, — а вот здесь я не лгу, говорю чистую правду. У меня до сих пор дрожат пальцы, трясутся колени, во рту сухо, а перед глазами все плывет.

— Тогда просто прогуляемся, — Саймон настойчиво сдавливает локоть, и я сдаюсь.

— Мне правда надо переодеться. И сложить вещи.

— Я подожду. Только недолго, — он кивает и выходит из комнаты, а я без сил опускаюсь на пол.

У меня ощущение, как будто стены комнаты двигаются, грозя раздавить меня, оставить только мокрое пятно. Но почему, если ничего особенного не происходит? Мало ли что там ударило в голову Топольскому...