Моя в наказание (СИ)

Она изменилась. Я много времени потратил на попытки понять, с чего вдруг. Что за пропасть между приглашением остаться с ними на ужин и следующим приездом, в который меня бьют по морде «это наше с дочкой время» и «приезжаю не для того»."

"Сначала решил: обиделась, что в чувствах не признался. Попустит. Не готов. Потом понял — нихуя.

Моя дофаминовая лавочка прикрыта. И она дверью то ли прищемила меня, то ли пол тела снова оттяпала за то, что умудрился расслабиться.

Айка видит меня, тормозит. Хмурится… А мне зачем-то нужны ее эмоции. Понять хочу. Или не хочу.

Во взгляде — удивление, а может быть и испуг, но она моргает и сразу ноль эмоций. Я понимаю, что делает. Теперь она меня наказывает.

Взрывает изнутри.

Я продолжаю ее люто ненавидеть. Теперь — за то, что подсадила, а потом оборвала. Огнем горю. Убивать готов за новую дозу. Дай мне. Дай мне себя.

Так же щедро, как давала. Дальше ломая стены.

Ты же все, считай, снесла… С первого же раза мой план по пизде. С пола на руки и отчаянно сильно любить. Зачем-то спросить то, что пять лет жрет… Кресло в стену. Выйти покупить. И думать: как жить, одновременно любя тебя и ненавидя нас за ничтожность? Мужчину, готового принудить, и женщину, не знающую себе цену.

Ты так щедро себя давала. Я думал, всю. Пьянел и с ума сходил, потому что не верил, что снова так будет. Но ты скажешь что-то, посмотришь — весь воздух из легких и я на лопатках.

Нет к тебе доверия. Нет на тебя планов. Но, сука, все же на самом деле есть.

Хотел съебать нас отсюда. Всю грязь оставить. Тебя забрать. Сафие — всё лучшее. Нам — что-то новое.

Ты наглела — тебе всё и сразу нужно. Вслух причем. А сразу и всё я дать не готов. Или был. Или никогда не дам.

Сейчас вот ясно, что никогда. Второе предательство — это слишком, Айлин.

И в ход бы план Б пустить. Я же хитросделанная гнида, у меня всегда должен быть план Б. Жестокий. Уничтожительный, как и обещал.

А с тобой его нет.

Как нет и возможности залезть в голову. Когда, сука, так сильно надо…

Потому что верить не хочу. Всё знаю уже, а верить не хочу.

Айка вспыхивает раздражением и какой-то неповторимой гордыней. Сжимает плечи сильнее и ускоряется.

— Меня не нужно встречать. — Шипит коброй, подойдя. Я вижу, что трясет. То ли от злости, то ли от отвращения.

Раньше подумал бы — первое. Сейчас ставлю на второе. Грудь жрет ржавчиной. Внутри — ебаное пламя.

Сука ты, конечно, любовь моя. Сука.

Второй раз уничтожаешь. Только я тогда не ожидал. А сейчас… Да ждал наверное, наоборот.

— Или ты не меня? — Айка спрашивает, вздергивая подбородок, мой взгляд соскальзывает на тонкую шею. Иногда придушить хочется. А потом вспоминаю, как языком по солоновато-сладкой коже… Как ее сердце быстро билось. Как постанывала подо мной. Как с шипением испарялся мой страх.