Моя в наказание (СИ)

Все время, пока привожу себя в порядок и еду в город, в голове слова о шлюхе. И я даже внутри спорить не могу. Они же справедливые. Он сделал из меня свою шлюху. Я просто закрывала глаза на то, насколько это очевидно.

От жалости к себе дрожит нижняя губа. Кипятком шпарит жуткий стыд перед дочерью. Отводя ее в гости к Алле, в глаза я посмотреть уже не смогла. Соседке. А когда не смогу собственному ребенку?

Вспоминаю его слова: Сафие будет лучше в городе побольше…

Наконец-то ловлю настоящий контекст.

Он будет таскать нас с Сафие за собой чемоданом. Шлюху и рожденную ею дочку. Рано или поздно дочка осознает, что я и моя любовь к ней — это грязь, от которой лучше отмыться.

Я думаю об этом и страшно до шевелящихся на голове волос. Но есть ли выход? Нет. Моя жизнь отныне — голое ожидание самого жестокого из возможных наказаний.

Может быть кто-то на моем месте прошагал бы по просторному гостиничному фойе гордо, потому что никто не имеет права вмешиваться в личные жизни других. Я же обнимаю себя за сжавшиеся плечи и вбиваю свою слабость в блестящую плитку дробным стуком каблуков.

В лифте еду одна. Смотрю в потолок, кусаю губы и плачу. Я не хочу всего этого. Я не хочу… Можно мне что-то вколоть, чтобы я хотя бы забыла?

Выйдя — стираю с щек следы преступления. Для него ведь это уже преступление.

А я даже не думала, что он меня так ненавидит…

С другой стороны, он же обещал меня уничтожить. С чего я решила, что план поменялся?

Коридор кажется бесконечным. Я иду медленно, пока не смиряюсь с тем, что оттягивать неизбежность бессмысленно.

Я даже «нет» написать в ответ не смогла. Чтобы что? Ждать его в гости? Злого?

А что я предъявлю? Он не говорил, что наказание закончено. Ничего не говорил. Всё я сама придумала.

А ему действительно может быть выгоден брак. И ему совсем без разницы, что это сделает со мной. Я для него, как и для всех, давно шлюха. Изначально я для него шлюха. Неважно, что он — мой единственный. Статус матери его дочери не спасает. Мухи отдельно, котлеты…

Прикладываю магнитный ключ и жму на ручку.

Аккуратно кладу сумочку на консоль. Закрывая дверь за своей спиной, чувствую себя зверенышем, добровольно севшим в клетку. Ну и кто мне виноват, что такая тупица?

По звуку шагов определяю, что Айдар вышел из спальни. Его силуэт давит на меня и лишает воздуха даже на расстоянии. Он сканирует меня взглядом, а я смотреть не могу. Глаза болят. Замерзшая душа трещит и обваливается кусками вместе с запекшейся на ней кровью.

— Сафие с кем? — голос бьет хлыстом. Не хочу его слушать. Не могу. Но приходится.

— Как всегда.

— Почему не сказала, что будете в городе?

— У нас было время вдвоем.

Делаю шаг за шагом к своему мучителю. Глаза потуплены. Я идеально покорная. Но не потому, что на то есть моя воля. Это слом.