Зефир в шоколаде

Но Алиса, моя сестра, в него явно влюблена. И сильно.

— Сколько ей?

— Двадцать два.

Лена легко отмахнулась.

— Другого мальчика себе найдёт. Куда ей с таким экземпляром справиться?

Я нервно усмехнулась.

— Лен, если бы ты её видела, то поняла бы, что я против неё наивная девочка. Она выросла рядом с такими, как Антон.

— Ну, значит, наш змей-искуситель предпочитает молоденьких, наивных девушек с чистыми помыслами.

Я поднялась, провела ладонью по новому платью.

— Видно, что мои помыслы так уж чисты?

Прозвенел звонок, и Лена с неохотой поднялась. А мне сказала:

— Чем больше мужчина тратит, тем сильнее у него привязанность. Поверь, я знаю.

— Я подумаю об этом, — пообещала я.

На следующей перемене в учительской меня поджидал сюрприз: роскошный букет розовых роз. Штук пятьдесят, не меньше. Я к своему столу подошла, оглянулась на других учителей, а мне с милой улыбкой сообщили:

— Тебе принесли, с курьером."

"Секунда, две, и я хлопнула ресницами и разулыбалась напоказ. Но ничего не сказала, изобразила загадочность и вернулась к цветам. Наклонилась к ним, чтобы вдохнуть аромат, прикоснулась к нескольким бутонам. А потом вышла в коридор и набрала номер Антона, и тогда уже без всякого умиления поинтересовалась:

— Это что такое?

Он в ответ на мой тон хмыкнул и проговорил отчётливо и с расстановкой:

— Привет, милая. Тебе понравились цветы?

— Огромный букет.

— Как и мои чувства к тебе.

Мы всё ещё говорили про его искренность и мои сомнения, поэтому я лишь рассмеялась, но затем поблагодарила его.

— Спасибо. Красивые цветы. Но не стоило. На работу.

— Я подумал, что если продемонстрирую твоим коллегам всю серьёзность наших отношений, они не станут задавать тебе лишних вопросов.

— Они и не задают, Антон. Они только смотрят, а между собой шепчутся. В общем, ужасный день.

— Серьёзно? А мне помнится, что начался он весьма приятно.

Я как по заказу принялась оглядываться, словно нас подслушать кто-то мог.

— Перестань.

Антон рассмеялся.

— Не красней, на тебе красное платье.

— А тебе обязательно надо мне об этом напомнить. — Я приложила ладонь к щеке, конечно же, она показалась мне излишне горячей. И чтобы сменить тему, я спросила: — Чем ты занимаешься?

— Работаю, Снежинка. Но я приеду к четырём. Не поздно?

— Нет, в самый раз. — Я сделала глубокий вдох. — И, Антон, нам нужно будет поговорить.

— Что случилось? — Он, кажется, отвлёкся от какого-то дела, потому что его голос зазвучал ближе и беспокойнее. — Очкарик достаёт?

— Очк… — Я сбилась на полуслове, догадалась о ком он, и опасливо оглядевшись по сторонам, зашептала: — Антон, ради Бога! Так нельзя говорить о человеке, тем более, тебе незнакомом.