Зефир в шоколаде

Погладил, потом в коленку меня поцеловал. Это он так успокаивал. У меня жизнь рушилась, а он мои ноги оглаживал. Ногой я дёрнула.

— Снежинка, не переживай. — Он замялся ненадолго, затем продолжил: — Ты не кинозвезда, все забудут об этом уже завтра.

— Антон, причём здесь все? Думаешь, я переживаю из-за того, что обо мне неведомые все подумают? У меня мама, у меня бабушка… — Я даже задохнулась от переполнявших меня эмоций. — У меня работа! У мамы будет инфаркт, когда она это прочитает и увидит!

Он спорить не решился, отложил телефон и плюхнулся рядом со мной на постель. Воскресный полдень, мы недавно проснулись, и утро было чудесным. До того самого момента, пока он газету не принёс. Предыдущие тридцать шесть часов мы провели в постели, и это было феерично. Подобных сексуальных марафонов в моей жизни до этого не случалось, я была разнеженная и согласная на всё. Приехать к нему домой, приготовить ему ужин, заниматься любовью на веранде… Стоп. Не об этом сейчас. А час назад в моей жизни появилась эта газета и всё изменилось. И зря Антон говорит, что никто не увидит и завтра забудут. Завтра точно не забудут, завтра мне предстоит придти на работу и вести себя сдержанно и нейтрально. А я смогу?

— Ну, с мамой мы поговорим, — несколько неуверенно сказал он.

До того неуверенно, что я не удержалась от скептического взгляда. Антон старательно мне улыбнулся. Я же тряхнула газетой перед его лицом.

— У тебя в клубе журналисты разгуливают?

— Нет.

— Тогда откуда?..

— Лер… — Он плечами пожал. — То, что они проявят к тебе интерес, было ожидаемо. Самый богатый человек области, человек значимый и общественный, скончался так внезапно, и вдруг появляется ещё одна наследница, — продолжал он рассуждать. — Другое дело, что они оказались так вовремя и в нужном месте.

— Да уж, — проговорила я, хотя от отчаяния хотелось орать.

Антон притянул меня к своей груди, и я к ней благодарно припала, продолжая вздыхать. А он мои волосы гладил, потом принялся прядь на палец наматывать, потом осторожно потянул.

— Малыш, ты взрослая девочка, — сказал он наконец, всё также осторожничая. — Неужели твоя мама этому удивиться?

Я зло хмыкнула.

— Моим пьяным пляскам в клубе в обнимку с чужим женихом? Думаю, да.

— Я никогда не был чужим женихом.

— А в газете написано по-другому! — Я голову подняла, посмотрела ему в лицо. — Кстати, почему так написано?

Всего на мгновение, но Антон стушевался.

— Потому что кое-кому хотелось так думать, и об этом всем рассказывалось.

Мне захотелось застонать в голос. Алиса!

— Теперь и она знает. Или она не читает газет?

— Уверен, что не читает. Но также уверен, что добрые люди найдутся. Например, мама её.

Я снова прилегла к нему на грудь, пожаловалась:

— У меня голова разболелась.