Зефир в шоколаде

Я тут же отвела глаза, поднесла бокал с коктейлем к губам. Услышала, как Антон негромко хмыкнул, хотя, наверное, не так уж негромко, раз я за раскатами музыки расслышала. А он хмыкнул, голову опустил и на мгновение прижался губами к моему голому плечу.

Любой скажет, что громкая музыка и огни на танцполе, поддерживающие ритм, заставляют потерять чувство реальности. Проходит немного времени, ты адаптируешься к новой атмосфере, твоё сердце начинает стучать в такт музыки, кровь по венам бежать быстрее, в груди будто эхо отзывается, и ты забываешь о том, что за стенами другой мир, и ты живёшь в том, другом, спокойном мире, а не здесь, где только танцуешь, закрыв глаза, а от оглушающей музыки, даже думать не можешь. Вот и я в какой-то момент расслабилась, чему, чего уж тут скрывать, очень поспособствовали выпитые коктейли и нашёптывания Антона о том, что я красивая и смелая, и с удовольствием танцевала. Сначала с ним, потом одна, когда он отошёл по делам. Выглядел недовольным тем, что его отрывают этим вечером от отдыха, притянул меня к себе, губами к моим губам прижался и пообещал:

— Скоро вернусь. — И добавил: — Я на тебя смотрю.

Я поклялась, что буду умницей, осталась на танцполе, но взглядом невольно за ним следила. Видела, как он подошёл к бару, говорил с барменом, что-то тому показывал на пальцах, потом поднялся по винтовой лестнице и обошёл танцпол сверху, куда обычным посетителям подниматься было запрещено, там девочки танцевали, и Антон им улыбнулся, даже что-то сказал, а я лишь головой качнула, говоря себе, что мне всё равно. Но всё равно мне не было. Он улыбался молоденьким танцовщицам, а у меня в душе каждая его улыбка отзывалась, словно наждачной бумагой проводили по нервным окончаниям. А вот куда Антон делся потом, я не знаю. Когда снова глаза подняла, его уже не было. Я невольно принялась оглядываться, его высматривать, но он исчез. И я разозлилась. На себя, не на него. Зачем мне постоянно его видеть? Танцуй себе и танцуй."

"— Красивая девочка, — сказал Виктор, когда Антон подошёл и встал рядом с ним, сверху глядя на танцпол. На Лере сегодня было лёгкое, светлое платье, ткань светилась и струилась по её телу, когда она танцевала или просто двигалась, огни цветомузыки отражались от неё, и отыскать её взглядом даже среди множества молодых людей, было нетрудно. И Антон с Виктором оба на неё смотрели, оба с прищуром и неимоверным интересом следили за ней взглядом.

— Красивая, — согласился Антон.

Соловьёв голову повернул и на друга взглянул с намёком.

— И не дура.

— Что, признаюсь, меня удивило.

Виктор усмехнулся.

— Ну, это ты после Алиски удивился.

— Да.

— И что, это хорошо или плохо?

— Что она не дура? Я пока не решил.

— Но девочка красивая, Антох.

— Слышу в твоём голосе намёк.