Зефир в шоколаде

Гладил руками моё тело, ладони скользили от моих коленей, поднимались по бёдрам и животу к груди, ласково сжимали, потом он подтянул меня ближе к краю дивана и поцеловал в живот. Обвёл языком ямку пупка, а я сделала глубокий вдох, растворяясь в его поцелуях, потом откинулась на спинку дивана, позволяя Антону сделать то, что он хочет. Позволила себя обнять, подсунуть ладони под мои бёдра, развести мои ноги. Потом выгнулась ему навстречу и запустила пальцы в его волосы, тихонько застонала."

"— Теперь я тебя точно люблю, — пробормотала я, когда моё тело перестало вздрагивать, а пересохшие губы стали способны шевелиться, чтобы произнести несколько слов. Антон рассмеялся, поднялся к моим губам, поцеловал и с интересом наблюдал, как я губы облизнула после его поцелуя, наверное, самого пошлого в моей жизни.

— Вспомни об этом в загсе, — попросил он, посмеиваясь. Ещё раз меня поцеловал, плюхнулся на диван, а меня потянул на себя. А я, склонившись над ним, ненадолго прижалась щекой к его щеке, ощущая её тепло, даже жар. От всего его тела исходил приятный, понятный для меня жар. Я всё ещё приходила в себя после острого удовольствия, которое он подарил мне несколько минут назад, моё тело ещё не готово было реагировать на дальнейшие ласки, и Антон лишь гладил меня по спине, ладонь массирующими движениями ласкала мою поясницу, а губы и дыхание щекотали мою щёку. Затем шепнул:

— Всё будет хорошо, малыш.

В этот момент я готова была ему поверить.

А в субботу была свадьба. Я совершенно не представляла, как всё будет происходить. Весь вечер перед свадьбой слушала приехавших из столицы сестёр, маму, что-то рассказывала, чему-то внимала, в голове составляла план следующего дня, как всегда боясь опоздать, не успеть сделать что-то, и этим всё испортить, а ещё думала об Антоне, которого вежливо выдворили из квартиры, как только на пороге появилась мама. Оказалось, что невесте с женихом накануне свадьбы видеться нельзя, находиться в одной квартире, а уж тем более постели, нельзя, и Антон недоверчиво и презрительно фыркал, но продвигался к выходу, правда, меня тянул за собой, как на буксире, не отпуская моей руки. А я от всего этого млела, и радовалась, как дурочка, пока меня не посетила мысль о том, что он снова играет на публику. Моя мама, мои сёстры, брат Сашка, приехавший поздороваться с девчонками, которых не видел пару месяцев, и, конечно, познакомиться с новым родственником. И Антон улыбался всем той же одуряющей улыбкой, которая цвела и на моих губах. Я кинула взгляд в зеркало на своё отражение, и поняла это. Но всё равно Антона обняла и поцеловала на прощание. Пригладила ладонью лацкан его пиджака, приблизила губы к его губам, и шепнула:

— Позвони попозже.

— Позвоню, — пообещал он.