Зефир в шоколаде

Мы все успокоимся, острые углы сгладятся…

— Ты нахалка, воровка и проститутка, — бросила она мне в лицо без капли сожаления во взгляде. А я расстроено кивнула, но не упустила возможности уточнить:

— По мнению твоей мамы?

Алиса схватила свою сумку и злорадно усмехнулась.

— По мнению всей области. Никого не обманешь белым платьем!

Она из гостиной вылетела, каблуки грозно простучали по паркету, а вскоре хлопнула, закрываясь за ней, входная дверь. Я не удержалась и подошла к окну, отвела в сторону занавеску. Наблюдала, как Алиса идёт к калитке, а потом садится в машину, что оставила на дороге.

Антон вечером лишь слушал меня, открыв рот.

— Она так и сказала?

— Да. Что я нахалка, воровка и проститутка.

— Я выпорю эту девчонку, — пообещал он, с кривой усмешкой. Я же только рукой махнула.

— Перестань. Всё равно не выпорешь, это во-первых, а во-вторых, что это изменит? Возможно, она права, все так и думают. Что мне мало давыдовских денег, я ещё и на тебя покусилась.

Антон улыбнулся и потянулся ко мне.

— Покусись на меня, очень хочется.

От его тона я невольно улыбнулась, но от его рук на своём теле постаралась избавиться, правда, получалось не очень. Антон меня подмял под себя, в лицо заглянул, и веселье из его глаз ненадолго ушло, взгляд стал обеспокоенным.

— Ты расстроилась?

— Конечно.

Он прижался губами к моей шее и поцеловал.

— Единственный способ доказать всем, как они ошибаются, это выйти за меня замуж и стать счастливой женщиной.

Я смотрела ему в глаза, потом лица коснулась. Мой палец по цвету резко контрастировал с его щекой, но меня это уже перестало смущать.

— Я не могу быть счастливой сама по себе, я же не сумасшедшая. Тебе придётся постараться.

— О, одуряющая перспектива.

— Да, да.

Антон ещё секунду смотрел мне в глаза, потом наклонился к моим губам. Я рассмеялась после поцелуя. Голову закинула, позволяя ему целовать мою шею и грудь, и спросила:

— Начинаешь прямо сейчас?

— Помолчи, женщина, хоть немного.

Я губу закусила, не пытаясь скрыть улыбку, она и так появилась, но хотя бы смех сдерживала. Правда, уже через минуту оказалась без халата, в одних трусиках, и все мысли об улыбках и смешках сами по себе мою голову покинули. Отвечала на поцелуи Антона, они становились всё более требовательными, потом помогла ему снять футболку, и прижалась грудью к его груди, стараясь быть, как можно ближе и прижаться как можно крепче. А он был нетерпеливым, будто кто-то его торопил или подгонял. Даже укусить меня попытался, за что получил тычок, и рассмеялся. Зато потом сам с дивана соскользнул, встал рядом на колени и потянул с меня трусики.