В сердце Бостона

– Я заметил, – скептически прищуривается он. – Ее фиктивные отношения с Чейзом, чтобы насолить тебе. Ее безрассудное поведение, чтобы забыть тебя. Твоя невеста, которая из-за тебя едва не лишила меня дочери. И чем это все закончилось? Инвалидностью, судебным запретом, депрессией, растянувшейся на годы. Годы, Бостон. Моя дочь замкнулась и отвернулась от всей семьи на долгие месяцы. Тебе этого мало? Хочешь, чтобы она все-таки сделала то, чем грозила? Хочешь вогнать ее в могилу?

– Ты вообще слышишь меня?! – повышаю тон. Мне надоело, что Юджин совершенно не слушает то, о чем я говорю. Значит, буду говорить громче. И я не только о тоне. – А где был ты, когда она притащила этого гребаного Чейза? Где был ты, когда я вытаскивал твою дочь из гребаного закрытого клуба извращенцев? Где был ты, когда ее едва не изнасиловали ублюдочные друзья Чейза? Почему ты не выносил ее на руках оттуда? Почему не избавлял ее организм от наркотиков? Почему не лечил ее? Почему не слушал? Не замечал? Ну конечно, ведь так спокойнее. Ведь она уже взрослая, да? Самостоятельная. Рассудительная. Кендалл самодостаточная, способная принимать собственные решения, но только не тогда, когда дело касается меня, верно, Юджин?

– Заткнись, Бостон! – его ноздри задуваются, а челюсть скрипит.

– Нет. Я не буду больше молчать. Я нахлебался дерьма. Я отмолчал свое. Я ждал вдали от нее, пока все остынут. И, между прочим, делал то, чем не занимался ты. Я убрал Чейза. Я отомстил. Я удалил то видео и заставил всех забыть. И я, черт возьми, готов вернуть Кендалл ее славу. Тебе уже пора понять, что ради нее я готов на все. И я не хочу, чтобы ты был для меня препятствием. Я хочу видеть в тебе союзника. Отца, которым считал тебя раньше. Да, я ошибался. Да, натворил дерьма. Думаешь, я не виню себя за это? Каждый день, Юджин. И мне с этим жить. Но рядом с Кендалл я по-прежнему чувствую себя человеком. С ней я знаю, как сильно способен любить. И это лечит мою душу. Позволь мне до конца излечить и душу Кендалл. Дай мне шанс. Я смогу.

Юджин раскрывает рот, но проглатывает слова. Он тяжело выдыхает, отвернувшись в сторону, и набирает полные легкие морозного воздуха. Затем еще раз и еще. Я терпеливо жду. Пусть переварит мои слова, осмыслит, черт побери. Поймет, что я не враг, не предатель, не мучитель. И даже если он не увидит во мне прежнего Бостона… Пусть. Я уже давно не тот, что три года назад. Это неважно. Важно лишь то, чтобы Юджин снова доверился мне.

– Я очень сильно люблю ее, Бостон, – тихо проговаривает Юджин.

– Знаю. Иначе бы ты не разбивал мне лицо при каждой последней встрече.

Он слабо усмехается.

– И я боюсь ее потерять.

– Я тоже, – смотрю ему в глаза. – Больше всего на свете.

– Мы пережили очень сложный период…

– И я бы хотел прожить его вместе с вами. Рядом с Кендалл. Я бы помог.