В сентябре вода холодная

Как выяснилось, это было излишним – в семь тридцать компьютерщик позвонил в дверь и, войдя в квартиру, спросил:

– Там, – указала она на верхнее отделение шкафа.

– Мне бы табуреточку или стульчик…

Анна принесла из комнаты стул и, прислонившись к косяку, скрестила руки на груди. Ожидая результатов, она наблюдала за тем, что делает мастер. Он отсоединил все разъемы, вытащил видеорегистратор и положил его на стул. Рассмотрев его, компьютерщик сказал:

– Гибридный, с подключением четырех видеокамер и звуком.

– Хочу посмотреть записи, – сказала Стерхова.

– Идемте в комнату, там будет удобнее. – Расположившись на столе, мастер вытащил из рюкзака ноутбук, подключил его к регистратору и запустил программу: – Все очень просто, жмете здесь, выбираете дату… время… наводите курсор и кликаете на окошко того помещения, которое хотите посмотреть. Как видите, их здесь четыре: спальня, гостиная, кабинет и еще одна спальня. На камерах установлен датчик движения, это значит, что запись идет, лишь когда в помещении кто-то есть.

– Ясно… – Анна выбрала дату и время. Открыла окошко наблюдения за второй спальней.

– Если камера снабжена датчиком света, то ночью тоже писалось.

– Этого я и боюсь… – с усмешкой проронила она и потом спросила: – Там было подключение к интернету?

– Имеете в виду облачный сервис? – Компьютерщик помотал головой, застегнул рюкзак и натянул на плечи. – Интернета не было. Вся информация хранится на жестком диске.

– Уже уходите? – удивилась Анна.

– К восьми на работу. Ноутбук оставляю здесь. Потом созвонимся, и я его заберу. Деньги переведите на карту по номеру телефона. Полутора тысяч хватит.

Стерхова проводила мастера, заперла за ним дверь и вернулась к экрану. И вот для нее настал момент истины: она наконец узнает, кто в ее отсутствие бывал во второй спальне.

Прильнув к экрану, Анна включила запись, и долго ждать не пришлось. В три часа дня сработали датчики движения, и в спальню вошла женщина. Это была Шкарбун.

– Ха! – непроизвольно вскрикнула Стерхова. Однако появление мужчины стало для нее ударом под дых. – Домрацкий… Ах ты сволочь!

Запись была недолгой, но Анна перемотала ее на скорости до последней сцены, которая произвела на нее особенно неприятное впечатление.

Ирина Ивановна поднялась голышом, чтобы одеться, а Домрацкий, оставаясь в постели, протянул к ней руки:

– Какая ты красивая. Иди сюда…

Но Шкарбун, как и Анна, не повелась на этот призыв.

– Мне нужно ехать на работу. До конца дня старуха может вернуться.

Было очевидно, что речь шла о Стерховой.

– Вот тварь! – вырвалось у нее.

Уходя, Шкарбун не застелила постель, что охарактеризовало ее не лучшим образом.

«Вот так, без всякого перехода, лирическая тема перетекла в суровую прозу жизни», – подумала Анна.