В самое сердце

Настя молниеносно отпрянула от Ярика, грудь ходуном ходила, щеки красные, как маки, а губы… они горели страстью и желанием продолжить. А еще глаза Ярослава горели, чем-то таким, о чем можно было только догадываться.

— Я… я сейчас, — с силой выдавила из себя несчастные слова Настена. Насколько ж была комичная ситуация: первый поцелуй на кровати, и за стенкой бабушка с Колей в ожидании чуда.

— Давай уже, выходи. А то чай остынет, — пробурчала недовольно Антонина Викторовна. — Там и Коля с Вовкой сидят, да и Валя. В общем, выходи, милая. Ждем.

Настя перевела взгляд на дверь и заметила, как тень бабушки медленно отдаляется. Значит можно выдохнуть.

— Коля значит, в гости пришел в… который там час? — почти вслух произнес Ярик.

— Наверное, бабушка ему позвонила. Переживала. Что же делать? Слушай, давай я выйду и…. спроважу их всех, а потом ты выйдешь. — Растерянно прошептала Настена. Она уже ничего не понимала: ни колючего взгляда Ярослава, ни то, почему он поджал губы, ни даже собственной эйфории от первого поцелуя. Так нервничала, что целый пазл рассыпался на мелкие кусочки.

— То есть ты меня… — задумчиво протянул Ветров. — Как любовника в шкаф спрятать решила? От Коли? Боишься его реакции?

— При чем здесь Коля? — жалобно прошептала Настя. — Бабушка подумает… ну… то самое… — сказать вслух такую фразу язык не повернулся. Однако Настя была убеждена — их неправильно поймут. Притом все. Да ладно на всех, но Антонина Викторовна обидится, накрутит себя, а как потом с ней мирится, как объяснять.

— То есть ты категорично против того, чтобы я вышел?

— Ну… — конечно, хотелось познакомить Ярика со всеми и неважно в каком они статусе. Сейчас об этом мыслей не было. Хотя целовать его, касаться его волос, вдыхать запах — все это чертовски манило, окрыляло и уносило в далекий космос. Остаться бы навечно в этом самом космосе, чтобы никого рядом и только губы Ярослава, горячие и очень вкусные.

— Иди, раз я такой большой секрет. — Холодно произнес Ветров. И от этой его фразы мир, словно превратился в царство Снежной Королевы: сплошной лед, серость и обреченность. Настена опустила голову, сморгнула пару раз. Слезы так и норовили хлынуть от острой резкости.

— Ярик, — прошептала Настя. Да настолько жалобно, подобно побитой собачонке.

— Двадцать лет Ярик, — ответил он в пол голоса. Встал с кровати и уселся на пол, всем видом намекая, что разговаривать дальше не готов.

Ярослав всеми силами пытался сдерживаться. Даже когда переступил порог ее комнаты, когда расстёгивал молнию на платье. Но изнутри все ломало, ныло, тянуло. Никогда такого не было. Обычно девчонки виснут, и Ярик еще сам мнется, думает, а надо оно ему или нет. С Настей же все, наоборот. Сперва он отнекивался от симпатии.