В самое сердце

— Насть, — как же редко он произносит ее имя. Но как же нежно и успокаивающе оно звучит, словно колыбельная. Ярослав повернулся всем корпусом, и его коленка коснулась Настиной. Всего какое-то мимолетное соприкосновение, а тело, будто током прошибло.

— Мне… стыдно, Ярик.

— Ну не знаю, — протянул он все также шепотом, но уже более игриво что ли. — Когда ты танцевала, и платье едва не оголяло определенные части твоего тела, стыдно-то не было. В любом случае я не буду смотреть. У тебя нет выбора.

— Можешь обижаться, но там за дверью было два мужских голоса. Не знаю уж кто это, но тебя в таком виде я не выпущу туда.

— Л-ладно, — сдалась Настена. Она и сама понимала, что одежду нужно сменить. Да, перед Ярославом жутко неудобно. Но уж лучше перед ним, чем перед кем-то другим. Хотя внутри от нервов все сжалось в тугой комочек.

— Только, ты обещаешь, что не будешь подглядывать?

— Обещаю, — выдохнул тяжело Ветров. Затем встал и пересел на другую сторону кровати, спиной к выходу.

Настя поднялась, подошла к шкафу, открыла дверцы и принялась искать широкую майку с шортами. Руки у нее тряслись, поэтому вещи то и дело падали на пол. Хотелось скорей переодеться. Ох, стыдоба же какая. Девочки всегда стараются предстать перед мальчишками в лучшем виде, в самых ярких нарядах с прическами. И сегодня все было, только закончилось не так. Вроде и часы еще полночь не пробили, а карета превратилась в тыкву, и Настя сама, кажется, вот-вот станет тыквой. Непривлекательной, продолговатой тыквой.

Когда нужная майка, наконец, обнаружилась, без всяких раздумий Настена натянула ее через голову и только потом поняла — платье-то она не сняла. Молния еще дурацкая сзади. Самой никак не расстегнуть. Итак, и эдак, не идет. Прям киноляп за киноляпом.

— Ярик, — жалобно прошептала Настя. За что ж такие пытки. — Ты можешь мне молнию расстегнуть? У меня не выходит.

— Да, давай, — он подошел, встал позади и в зеркале от шкафа отразилась потрясающая картина — красивый парень, и такая же красивая девушка, только с майкой на шее. А как он смотрел! Боже, да от подобных взглядов любая превратилась бы в лужицу. Настя томно выдохнула.

— Ты… — Ярослав вдруг наклонился, касаясь грудью плеч Настены. Она и до этого едва стояла на ногах, а теперь вовсе было состояние — сейчас упаду. От его запаха кружилась голова, а от горячего дыхания горела кожа. — Сегодня такая красивая.

— А… в обычные дни? — это был лишний вопрос, но почему-то задать его безумно хотелось. Хотя вот сейчас он скажет «нет» или «такая себе» и розовый мир разрушиться. Ведь этот образ в зеркале ненастоящий. Да, его можно поддерживать, да можно стремиться быть такой каждый день, но ведь любой желает нравиться таким, какой он есть. Настоящим. Обычным. Без тонны косметики и короткого платья.