В самое сердце

— Что? — наверное, в ту секунду сердце в груди перестало биться. Ярик опустил голову. В глазах начало покалывать, но он сморгнул пару раз. Холодные пальцы сжались в кулаки, да так сильно, что ногти едва не разрывали кожу до крови. Ярослав стиснул зубы, и только спустя минуту смог сделать вдох. Тело начало потряхивать. Как будто удар молнии поразил, как будто добил и без того ветхое дерево. Ветров вдруг почувствовал себя опустошенным. Что-то остановилось, разбилось и исчезло навсегда.

Ярик закрыл глаза. Он все еще отчетливо помнил Настин запах, помнил, как она трепала его волосы, и как сидела у него на коленях. Он так ярко все это помнил, что начал задыхаться.

— Ну-ка, — Антонина Викторовна потянула за локоть Ярослава. — Ты побледнел. Садись, а?

— Давно она уехала? — через силу спросил Ярик. Вот теперь, когда произнес эти слова, стало еще больней. Настя, в самом деле, покинула его. Забрала сердце и покинула.

Ветров сел на железную скамейку. Провел руками по волосам и в мыслях мелькнул странный вопрос: его чувства вообще взаимны. Неужели все это время, пусть и короткое, что они провели вместе, Калашникова не смогла разглядеть ничего. Ведь он был искренен в каждом мимолетном движении, в каждом слове и каждом поцелуе. Так почему же она не смогла разглядеть его намерения. Почему легко отпустила, почему повернулась спиной.

— Да и к черту, — прошептал Ярослав. Он так пытался, но она в итоге уехала. Просто уехала. Не дала ни шанса. Ветров не отрицал свою вину, не отрицал, что сделал ей больно. Но нельзя же так.

— Ты любишь Настю? — спросила неожиданно Антонина Викторовна.

— Да, — ответил Ярик, не задумываясь ни на минуту. — Только у нас это не взаимно.

— Ну что ты такое говоришь? — воскликнула женщина. Ветров резко подскочил. Находиться в аэропорту стало невыносимо.

— Постой, — Антонина Викторовна тоже поднялась. Схватила за руку Ярослава. Но он не смотрел на нее. Не мог просто. Ведь Настя так походила на бабушку. Хотелось выть волком. В груди все разрывалось, и ранило тяжелыми осколками.

— Мне пора, простите.

— Она… она любит тебя, — прошептала женщина.

— Не любит, и не любила. Иначе бы дала мне шанс. Долбанный! Проклятый! Мизерный шанс! — произнес с обидой в голосе Ярик, и выхватил руку.

Хватит этих пыток. Хочет разорвать между ними все? Значит, так тому и быть. Зачем бегать за человеком и пытаться что-то, если он не готов даже оглянуться. Это равносильно тому, что стучать в закрытые двери. Ведь никто не откроет. Потому что за ними никого нет. Пустота.

— Постой! — воскликнула Антонина Викторовна, вновь схватив за руку Ярослава. — Вон там, смотри. Вон там она стояла!

— Что? — Ветров перевел взгляд в сторону небольшого столика, за которым сидела тучная женщина.