В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

Она наклонилась ближе, осматривая живот, и громко ахнула. Похоже, разошлось. Скосил глаза — действительно, красный бинт. Переборщил.

Вместо Маши за врачом ушел ее брат, а у меня есть еще пара минут. Перехватил хрупкую кисть и поднес к губами

— Так да или нет?

— Никит, сейчас не об этом надо думать, — но руку не выдернула, и я совсем обнаглел — потяну к себе. Лежа-то мне значительно лучше.

— Люблю тебя, кроха, молчать не могу, — она упала рядом на кровать и под нажимом моей руки в ее волосах приблизилась к моим губам. Завладев сладким ртом, издал какой-то мучительный стон. Это просто рай.

— Туманов… — как же сексуально звучит моя фамилия в ее устах.

— Выйдешь? — практически требую ответа…

В палату вошли медики и, видя нас, начали ругаться. Прежде чем соскочить с койки, Маша приблизила губы к моему уху. Они щекотят кожу, когда она шепчет одно единственное слово:

— Да…

Глава 43

Маша

Виталий Эдуардович вернулся, когда мы с Никитой жадно целовались, устроившись на кровати. Я понимала, что сейчас не время и не место, но как только сказала «да», он расслабился и позволил медсестре сделать обезболивающий укол, чем очень меня порадовал и успокоил.

Все это время я сидела на стульчике в уголке и старалась не отсвечивать, дабы не попросили покинуть помещение. А когда ему стало немного легче, помогла добраться до перевязочной, где шов обработали и строго-настрого запретили напрягаться.

Но это же Туманов! Когда он слушал доводы рассудка? И меня уболтал, поганец. Ну как уболтал… попросил поправить подушку, ему, мол, неудобно, а сам обхватил своими ручищами, затянул к себе и лишил разума горячими поцелуями и шепотом, сводя с ума признаниями, как скучал, как злился, как переживал.

Я утонула в наших эмоциях и просто не смогла противостоять напору.

Было страшно, что сейчас снова вернется медсестра, или того хуже — врач. Но нас некоторое время никто не беспокоил. Даже мой брат, уверенный, что сейчас-то мы точно будем держать себя в руках. Именно поэтому он распрощался, еще когда Никиту вызвали в перевязочную.

Подмигнул мне напоследок и сказал, что я сделала верный выбор, еще и по животику погладил. Вот ведь!

Скажу ему чуть позже. Может, даже чего-нибудь придумаю про ложную беременность — кто-то мне рассказывал о таком явлении. Надеюсь, он не начнет снова брыкаться.

— О! Я смотрю, вы, наконец, перестали валять дурака! — радостно воскликнул дядя Никиты, въезжая в палату. Я резко отстранилась от разгоряченного Туманова, истерично стараясь привести в порядок одежду. Кое-кто ее нещадно помял, да и пуговиц расстегнул чуть больше, чем можно в нашей ситуации. Спасибо, сам помог, быстренько одёрнув подол, закрывая мои оголенные ноги.

Однако когда я хотела пересесть на стул, не позволил.