В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

Но увы, скрыть не получилось, и вот она уже подскочила со своего места и бросилась ко мне, хватая под руку и за талию с противоположной стороны от ранения.

— Давай по…могу… — сдулась, поняв, что действовала чисто рефлекторно. Сама, видимо, от себя не ожидала. Дернулась назад, но я уже крепко перехватил и удерживал, не смотря на слабость.

— Маша, — выдохнул, дурея от ее близости. Она замерла, словно скованная льдом снежная принцесса. — Сможешь ли простить меня?

— Ты о чем? — голос дрогнул, выдавая ее панику. Она совсем не так безразлична и спокойна, как пытается показать. Но мне все равно страшно услышать отказ. Вдруг я опомнился слишком поздно.

— Я идиот, ты же знаешь. Как мог решить, что ты сдала меня Медведю намеренно? Просто все так внезапно произошло. Нет, мне нет оправданий… ты права. Но если можешь, прости дурака… знаю, что обидел… особенно когда орал в трубку… просто боялся за тебя, за твой любопытный носик, который ты хотела засунуть в опасное дело. Не мог позволить, чтоб пострадал из-за меня. Понимаешь?

Она снова как-то резко дернулась, и меня самого пошатнуло. Отчего она опять подхватила.

— Тебе лучше вернуться в постель, — отвела глаза, но не отпустила.

— Не хочу, — я согнул левую ногу в колене и, не смотря на ее сопротивление, опустился рядом, слабея на ходу. Вот черт, даже не могу нормально извиниться. — Прости меня, малыш.

Обхватил руками ее бедра и прижался щекой к животику.

— Никит! Тебе нельзя так напрягаться! — Я отмахнулся, поднимая к ней лицо. Дуется ещё, хотя и волнуется. А руки безотчетно легли мне на голову, убирая волосы.

— Так ты простишь? Я люблю тебя, Маш. Выходи за меня.

— Ты! Туманов! Ты дурак! Тебе нельзя напрягаться! Швы же разойдутся.

Кусает губы, явно нервничая. Но не знаю, то ли от моего признания, то ли от волнения за мое здоровье."

"— Главное, чтобы ты простила. Остальное неважно… заживет как на собаке. Правда. Помнишь, когда попал к Медведю, довольно быстро выписали. А когда в речке купался… твоя любовь меня быстро восстановила… Если простишь, я и сейчас не стану долго валяться — поспешу к тебе.

В глазах уже мутится, но я держусь. Говорю что-то, лишь бы услышала меня и поняла.

— Не боишься и дальше со мной общаться? Мы знакомы всего ничего, а ты уже три раз пострадал?

Она улыбается, запуская пальчики в мои волосы и нежно их взлохмачивая. Я и сам расплываюсь в счастливой гримасе. На улыбку она уже не тянет. Кажется, сейчас рухну к ее ногам окончательно. Сил подняться уже просто нет.

Дверь открывается, слышу голос Соколовского, словно издалека:

— Вы совсем сдурели?

Через секунду меня хватают под руки и укладывают на кровать.

— Я позову врача! — Маша взволнована, но я не хочу, чтоб уходила. Пытаюсь схватить за руку.

— Машка, останься. Мне уже лучше. Сейчас пройдет.