Рождённая в ночи

Ревность неприятно кольнула Лану."

"Вчера, когда она позволила себя укусить, её чувства открылись. Интимный кровавый поцелуй отчетливо дал ей понять, что она не просто привязалась к Велесту, и нуждается в нем, как в защитнике и проводнике среди бессмертных. Она полюбила его. Её любовь ещё была осторожной, неуверенной, робкой, но она пробивалась сквозь страх и жестокость окружающего мира. Для неё это чувство не стало откровением, скорее, осознанием неизбежности. То, как она сразу потянулась к Велесту…Как волновалась за него….Как вверила свою жизнь в полное его распоряжение….

И Лана не хотела губить это чувство. Она ещё не знала, к чему оно приведет, сделает ли её самой счастливой молодой женщиной, или, напротив, заставит обливаться кровавыми слезами, она была рада, что испытает его.

Любить князя Сандровского — трудно, но очень волнительно.

И страстно.

Лана смело встретила злой взгляд отца.

— Зидан, тебе не стоит волноваться о свадебном подарке. Если мы решим связать свои судьбы, ты не будешь в числе приглашенных на торжество.

Что заставило Свету сказать эти злые слова — позже она не сможет вспомнить. Но, как известно, слово не воробей — вылетит, не поймаешь. И её слова возымели эффект разорвавшейся бомбы.

Зидан рассчитывал, что если дочь не бросится к нему в объятия, то хотя бы под воздействием гипноза и его авторитета, покорится, и пойдет за ним, позволит сделать своей марионеткой. И он никак не ожидал, что она встанет в «позу», более того, посмеет ему перечить. Из его груди вырвался предупреждающий рык, рога стали удлиняться, лицо исказилось, и прямо на глазах стало менять форму.

— Ничтожество! — пророкотал демон, увеличиваясь в размере и, казалось, заполняя всё пространство беседки. Вокруг него образовывался густой липкий туман, и он заволакивал Свету внутрь. — Что ты о себе возомнила, маленькая дрянь? Да я тебя растопчу одним прихлопом! Ты захлебнешься своей желчью! И будешь на коленях умолять, чтобы я признал тебя и помог! Ты….

Как-то само собой получилось, что Лана, чувствуя приближение бури и исходившей угрозы, выбросила руки вперед. Её тело затрясло, и последнее что она запомнила, перед тем как потерять сознание, было свечение, отражающиеся от её ладоней….

Глава 15

— Эй, воробышек! — её легонько хлопнули по щекам, отчего Лана негромко застонала.

Приятная темнота поглотила её и не желала отпускать. В голове стоял шум, он гудел, и девушка поморщилась от боли в задней части затылка. Её ресницы затрепетали, и она поморщилась.

— Лана, ты слышишь меня!

Голос из вне звучал настойчиво, не позволяя ей снова провалиться в темноту. И он очень смахивал на насмешливый голос Бориса Сандровского.

Она снова застонала и через усилие открыла глаза.

Так и есть.