В ритме сердца

 – Я хочу, чтобы ты тоже это попробовал, – она расставляет колени по обе стороны моих бёдер, забирается сверху, позволяя мне рассмотреть всю её красоту ещё ближе. – Хочу, чтобы ты попробовал меня, – мурлычет она, вновь скользя ладошкой к своей горячей плоти, на пару секунд ныряет пальчиком внутрь и им же сразу проводит по контуру моих губ, которые я тут же облизываю. – Нравится вкус того, что ты делаешь со мной, Адам? – спрашивает Лина сквозь стон, полностью опускаясь на меня и начиная плавно покачивать бёдрами.

А мне не просто нравится, у меня крыша едет от пряного вкуса её возбуждения, алых щёк, расширенных зрачков, в которых я вижу своё отражение, и сражающей наповал дерзкой улыбки.

Кайфует сучка. Поистине наслаждается, издеваясь надо мной. Думает, я не понимаю, чего она этим добивается."

"Но у неё ничего не выйдет. Не выйдет! Пока не попросит, она нихрена от меня не получит. Хотя сейчас я с трудом представляю, как долго ещё смогу это выдерживать. От того, что она тут вытворяет, все мои мышцы натягиваются до предела, перед взором стелется мгла, безумное, неистовое желание затмевает разум, и я уже сам толком не понимаю, где пребываю – то ли в аду, то ли в нирване.

– Нравится, Лина, но прекращай уже с этими играми и приступай к главному, – утробно рычу и впиваюсь пальцами в её ягодицы, придавливая её к паху так, чтобы не смогла больше подвигаться.

– Какой нетерпеливый, – довольно усмехается она. – Но хорошо… Как скажешь, Адам, я сделаю всё, чтобы ты остался мной доволен, – обещает плутовка без капли фальши в голосе. Несмотря на истинные мотивы своего похвального поведения, она не врёт. Не играет. Не изображает развратную обольстительницу. Она, сука, такой и является. И от осознания этого башню сносит настолько, что я не замечаю, как, не контролируя силы, сжимаю её попку и начинаю инстинктивно толкаться бёдрами в неё до тех пор, пока Лина не накрывает мои ладони своими и сдавленно стонет, на сей раз больше от боли, чем от наслаждения.

И пусть я сразу же понял, что в большей мере она торчит именно от грубости и жести, часть меня всё равно не хочет делать ей больно. Ни в сексе, ни в жизни, нигде и никак. Часть меня хочет всегда видеть на её лице улыбку, и чтобы её постоянной причиной был исключительно я. Эта нежная, ненавистная мне часть вновь всецело перехватывает борозды правления над моим телом и выпускает её ягодицы из чересчур цепкого захвата, притягивает лицо дикарки к себе и, теряясь в синеве её грешных глаз, кончиками пальцев бережно касается румяных щёк и шеи.

На несколько секунд, затаив дыхание, Лина притихает от моих трепетных ласк, ведя со мной невербальный диалог взглядов, полный миллионов вопросов, на которые никому из нас не найти ответов.

Но мне не нужны ответы.