В ритме сердца

Мне нужны эти бессмысленные слова, без которых я и так знаю, что она хочет меня до безумия, просто чтобы доказать, что «очарованию» не по силам заставить меня относиться к Николине Джеймс как-то иначе. Все женщины жалобно просили меня доставить им удовольствия, и она попросит!

Она не особенная. Они ничем не отличается от других. Она ничего для меня не значит.

– Тебе нравится, когда я такая, Адам? – её обольстительный, слегка осевший от возбуждения голос пробирается под кожу крошечными электрическими искрами. – Покорная и готовая на всё ради твоего удовольствия. Нравится? – без сарказма спрашивает она, продолжая сводить с ума мой член своей маленькой ножкой.

А я не то что ответить не могу. Я забываю, как дышать нужно было, когда эта ведьма, ни на секунду не отрывая от меня туманного морского взгляда, пробегает пальчиками по брильянтам на своей шее, обводит плавным движением руки покрытые румянцем ключицы, более грубо сминает грудь, от совершенной формы и размера которой у меня слюни стекают до пола, и, спуская тонкие пальцы с перламутровыми ноготками к своей аккуратной девочке, раздвигает ими мягкие нижние губы. Тоже идеальные, как и всё остальное в ней, – гладкие, подготовленные, влажные и однозначно самые вкусные в мире.

Она не особенная. Не особенная.

Но, дьявол, я не могу не признать – она одна из самых красивых и сексуальных женщин, которых я видел. И красота её пленяющая, отравляющая, которую она почему-то отчаянно скрывает ото всех под пацанской одеждой, вовсе не ещё одна иллюзия «очарования», как я думал в начале. Нет. Лина сама по себе воплощение соблазна – невинного лишь на первый взгляд, на деле же притягивающего к себе все мужские естества невидимым, скрывающимся внутри греховным шармом. По-другому не объяснить, почему я весь вечер хотел её ничуть не меньше, чем хочу сейчас, даже несмотря на окружающее нас столпотворение.

А сейчас я хочу её, бля*ь, до рези в глазах и боли в яйцах, и это срочно нужно исправлять.

– Лина… Мне нужно больше, – единственное, что получается глухо прошептать. Обжигающая похоть закручивается в стальной жгут ниже пояса от её массирующих движений по челну, от созерцания горячей сцены её чувственных ласк и ещё более убойных образов, что посылает мне этот «ангел» из своих совсем не ангельских фантазий.

– Больше? Всё будет, Адам, у нас вся ночь впереди, – выдыхает она и, переставая трогать свои складочки, поочередно обхватывает губами блестящие вожделением кончики пальцев, на мгновенье в блаженстве прикрывая глаза. – М-м-м… – сладко стонет, откидывая голову назад, а я сжимаю челюсти, находясь на грани срыва от вида её соблазнительного рта и недвусмысленных действий, от которых моя спина покрывается потом, а горло, наоборот, пересыхает.