В разводе. Бывшие любимые

Нет, Вика, так дело не пойдёт. Реши, пожалуйста, этот вопрос, я тебя умоляю!"

"Свекровь бросила трубку, а я зажала пальцами глаза, казалось, как будто бы в них песок, и периодически меня ещё куда-то в зад тыкали током.

Не успела я перевести дыхание, как на экране мобильного высветился номер администратора кофейни на Пушкина.

— Алло, да, — нервно отозвалась я и прикусила губу.

— Виктория Андреевна, Виктория Андреевна, вы приедьте, пожалуйста…

— Что случилось?— Нахмурилась я, медленно вставая из-за стола.

— Знаете, тут мужчина какой-то приехал, ходит, снимает все помещение, на вопросы на мои не отвечает, я ничего по факту сделать не могу, он с кем-то созванивается, говорит о каких-то стоимостях. Меня это очень сильно пугает.

— Вызови охрану, у тебя тревожная кнопка под столом.

— Он ничего не делает. — Вздохнула администратор так протяжно, как будто бы я её на эшафот отправляла.

— Господи, да твою ж то мать, что ж происходит, — нервно выдала я и бросила трубку, вышла из кабинета и быстро пошла в сторону коридора.

— Виктория Андреевна! — Раздалось сбоку от зала, няня вышла из кладовой, держа в руках банку с печеньем бискотти. — Что-нибудь на ужин готовить?— Спросила няня, но я только покачала головой.

— Не знаю. Сами решите, пожалуйста, Вероника приедет чуть позже. Хорошо?

— Хорошо, не переживайте, у нас ещё сегодня со Стешей выход в парк. Там приехал батутный центр.

— Хорошо, хорошо, — отозвалась я нервно и, впрыгнув в балетки, подхватила сумку и вышла за дверь.

Почему все происходит всегда в один момент? Почему нельзя как-то вселенскую жопу разделить на сектора, что ли, и подбрасывать её мне кусками? Нет, она если наступает, то наступает по всем фронтам.

Я не знаю, каким образом я доехала до кофейни и никого не сшибла, сама не разбилась и к чёртовой матери не застряла нигде в пробке, но когда я оказалась на парковке, у меня адреналин бил по мозгам с такой силой, что я с трудом языком могла поворачивать, плюс головная боль вместо того, чтобы после таблетки сойти на нет, только сильнее и сильнее продолжала нагнетаться.

Я вдруг поняла, что я даже зайти не смогу в кофейню так, чтобы по мне не было видно, что меня сегодня жизнь покидала, как не знай кого.

Слезы жгли глаза, и мне думалось, что все это какой-то просто набор из грёбаной фантасмагории.

Закрыв машину, я опёрлась о капот рукой и тяжело задышала, рассматривая свои балетки: бежевые, глянцевые, остроносые.

Выдохнув, я зашла в кофейню, и мне тут же наперерез шагнул высокий широкоплечий мужчина.