В Пустошах

Белый волчонок в первый раз с начала путешествия через Пустоши утратил решительный настрой. Он опасливо поджимал хвост, поскуливал, а то и вовсе принимался рычать на кусты, на одному ему видимую опасность. Наконец, он подошел в Тае и попытался залезть к ней под юбку, ища защиты или, быть может, тепла.

Из-под юбки Тая его вытащила и просто прижала к себе, пытаясь согреть, а заодно согреться сама.

— Как здесь холодно, — сказала вслух. Она не хотела разговаривать с Витом после случившегося ночью и после всех его нелепых извинений, но тишина была столь неуютной, что живой разговор казался спасением.

— Хочешь, костер разожгу? — Вит встрепенулся.

— Пусть будет костер, — Тая кивнула, радуясь, что он предложил это сам, и ей не пришлось просить.

— Я мигом, — обрадованный возможностью хоть как-то загладить свою вину, парнишка с готовностью подорвался и начал выламывать сухие ветки из кустов.

— Ты бы не шумел так, кто его знает, что живет в этих зарослях.

При этих словах парень отшатнулся от кустов, но, справившись с оторопью, вернулся к своему занятию, на сей раз ломая ветки с таким видом, будто они были ядовитыми змеями, готовыми в любой момент ожить и броситься на него.

Тая подышала на ладонь, замерзшую от прикосновения ледяного металла цепочки, и из ее рта вырвалось облачко пара. На дороге становилось все холоднее с каждым вздохом. И все темнее. Хотя было раннее утро, света было мало, точно в сумерках. И тьма продолжала сгущаться, как бывает перед бурей, когда тяжелая черная туча наползает на небо. Над головами путешественников туч не было, небо было затянуто равномерной белой пеленой, настолько плотной, что нельзя было определить положение солнца. И с каждой минутой эта пелена словно опускалась на дорогу, придавливая ее своей тяжестью.

Костер не желал разгораться. Юноша честно терзал огниво, бережно раздувал крошечные искорки, вспыхивающие под его ладонями, но язычки пламени каждый раз безвольно опадали, не желая делиться теплом.

В очередной раз Тая зябко передернула плечами, с тоской следя за безуспешными попытками Вита сладить с огнем. Отвела глаза в сторону, и ей почудился теплящийся среди бурелома огонек. Девушка встрепенулась, протерла глаза. Огонек все также мерцал сквозь сухие ветки. Тихонько поднялась на ноги и, крадучись подошла к зарослям. Вит был так увлечен своим занятием, что не заметил, как Тая встала. Еще раз опасливо обернувшись на спутника, Тая нырнула в кусты.

Ветки не затрещали, не выдали ее бегства беспорядочным колыханием, словно прикрыв ослушницу. Девушка кралась через заросли, не сводя глаз с горящего огонька. Он казался таким притягательным, обещая капельку живого тепла, что она забыла об осторожности.