В Пустошах

Парнишка ссутулился под его проницательным золотисто-желтым взглядом:

— Альба, иди ко мне, — Тая подозвала белого волчонка, и он послушно улегся у нее в ногах, навострив уши и вперив немигающий взгляд в парнишку.

Не в силах больше бороться с тяжелой дремой, девушка завернулась в одеяло и мгновенно провалилась в сон.

Проснулась Тая от того, что ей было зябко, а совсем рядом она слышала частые хлюпающие звуки. Негромкие такие, влажные всхлипы. Девушка чуть приоткрыла веки, пряча прояснившийся взгляд под ресницами и не торопясь выдавать своего пробуждения.

Свежо ей стало оттого, что одеяло сползло в сторону. Верхняя пуговка-предательница на рубашке расстегнулась, не выдержав нагрузки, и тугая Таина грудь показалась наружу, явив на всеобщее обозрение упругое полушарие, едва прикрытое нижним бельем и оттого еще более соблазнительное. А на расстоянии вытянутой руки от Таи со скрещенными ногами сидел Вит.

Парень приспустил штаны, вытащив свой возбужденный член, и самозабвенно ласкал сам себя, не отрывая взгляда от оголившейся Таиной груди. Попыток прикоснуться к девушке он не делал, и потому Тая замерла, стараясь не выдать себя участившимся дыханием или неловким движением. Как знать, как на ее пробуждение отреагирует Вит в таком состоянии?

Рука юноши ловко скользила по головке члена — он явно не в первый раз самоудовлетворялся, быстро и умело справляя плотскую нужду. Непроизвольно Тая отметила, как хорош был член у Вита, длинный, с крупной головкой, как будто не вполне соответствующий его еще по-юношески стройному телу. И с ужасом поняла, что ее безумно заводит это зрелище возбужденного мужчины, готового кончить от вида ее прелестей. Промежность девушки свело уже привычным спазмом неудовлетворенного желания, дыхание участилось, ресницы дрогнули, но Вит не замечал всего этого.

С влажным хлюпаньем его ладонь скользила по фаллосу, вздрагивающему от каждой новой волны наслаждения, задирающему головку все выше и выше. Тая поняла, что едва сдерживается, чтобы не кинуться к Виту и не принять этот член в рот на всю его немаленькую длину. И вылизывать его, обсасывать, изголодавшись по мужской плоти, даря наслаждение ему и получая его сама…

Тая чувствовала, как болезненно-приятно затвердела ее грудь, как из разбухших сосков тягуче-сладостно просочилась горячая жидкость, промочив насквозь белье и рубашку…

Терпеть эту пытку было невыносимо. Перед глазами смутно мелькал образ Дар Ветра, и только лишь воспоминание об истинной паре не давало Тае вскочить с места, наброситься на Вита и со страстью изголодавшейся женщины трахать его до потери сознания — обоими.

Природа сжалилась над Таей. Ее возбуждение было так велико, что ей хватило одних лишь фантазий.