Вперед в прошлое 2 (СИ)

Свой я откусывал маленькими порциями и держал во рту, пока он не истаивал и не распадался на орехи.

Так же эти люди, только для них абрикосы — лакомство и экзотика, так что пусть выбирает.

— Самые вкусные — темно-оранжевые, — посоветовал я, разрезал чуть примятый абрикос и дал сравнить с тем, что покупатель пробовал раньше, он закивал.

— Да, вот таких давайте, и правда прям медовые.

Бабушка доела пирожок, дождалась, пока мужчина уйдет, неся абрикосы в маленькой коробке, как великую драгоценность, и отчиталась:"

"— Кроме одного препарата, все взяла. Сказали, его только через неделю привезут. Основной. Экспериментальный.

— Так и думал. — Я принялся торопливо доедать пирожок, запивая кофе.

Здравствуй, вкус из прошлого! Как студентом снова оказался, когда столовской еды всегда мало, и приходилось перебиваться чем придется.

— Зато тут чуть ли не в два раза все дешевле, — устало улыбнулась она. — Девятнадцать тысяч за все. Плюс потом надо отдать семь за тот, что должны привезти, оставила тысячу залога. И пакет смотри какой красивый. Прочный. И тоже дешевле, чем у нас.

— Круто! Слушай, сколько времени?

— Начало третьего, — ответила бабушка, осмотрела товар, переместилась к прилавку. — Похоже, половину мы уже продали.

— Смени меня — калым пересчитаю, — попросил я, спрятался за бабушку, выгреб деньги из кармана, подхватил упавшую пятисотенную купюру, развернулся спиной к Татьяне. Мелочи, блин, сколько! Целый пресс! Разложив деньги по номиналу, я их быстренько пересчитал: шестнадцать триста! Вот еще бабушка три пятьсот протягивает. Девятнадцать семьсот! И когда успел столько наторговать за три часа-то? И покупатель повалил косяком, не иссякает.

У бабушки были заработанные ранее двадцать семь тысяч двести. Итого мы уже наторговали почти сорок семь тысяч! Минус двадцать, потраченные на лекарства — двадцать семь прибыли! Это, конечно, без учета вложенного. Но товара я накупил всего на семь тысяч — уложился в то, что заработал сам на ставриде. Деньги, что отдал отец, и сумму, занятую у Леонида Эдуардовича, мы даже не тронули! А еще полтора ящика абрикосов и три — черешни, не считая того, что на прилавке!

Самая крупная черешня, которую мы собирали с молодых деревьев после дождя, оказалась в нижних ящиках, мы до них добрались в последнюю очередь, только один был сверху. Часть ягод потрескалась от переизбытка воды, часть погнила, и пришлось мне, пока бабушка продавала, сортировать товар, а подгнившее складывать в коробку и готовить на выброс. Нет, пожалуй, выбрасывать не буду, ягоды просто потемнели, их можно есть. Выставлю куда-нибудь вместе с коробкой, пусть бомжи полакомятся, мне все равно, а они голодные.