Добро пожаловать в прошлое!

Через черты родного, любимого Саши проглядывал давно уже забытый Воронов, не дававший когда-то ей прохода, не признававший чужого мнения, силой берущий свое. Она не хотела, чтобы вернулся тот, прежний Саша. Протянула руку, ласково коснулась лица мужа.

– Саш, что-то случилось? – как ни старалась, но голос все равно дрогнул.

Воронов медленно разжал руку, все так же не сводя глаз с Юли. До боли знакомый взгляд пронзил насквозь. Давно она так на него не смотрела: с испугом, в ожидании чего-то плохого именно от него. Он словно на мгновение окунулся в прошлое, внутри все мучительно заныло. Да уж, вправду говорят: «Что было однажды, то будет и дважды». Только зная наперед грядущие события, он не хотел возвращаться туда и заново переживать потери, искать самого себя. ****, дурацкий день! Неправильный. Роковой. Еще раз напомнивший о том, что нельзя идти на поводу у своих желаний, наплевав на других. На закон, в конце концов. Это путь в никуда, в пропасть. И самое страшное, что в эту пропасть он тянет за собой близких."

"– Спи, – Саша погасил свет и, зная, что уснуть не сможет – слишком о многом нужно было подумать – ушел на балкон. Юля несколько раз порывалась присоединиться к нему, медлила, ложилась и снова вставала. Наконец, не выдержала. Убедившись, что дочурка крепко спит и просыпаться не собирается, пошла к мужу.

Саша курил, задумчиво глядя на тлеющий огонек сигареты. Юля прильнула к нему всем телом, и он с готовностью принял ее в свои объятия. Она знала, что бесполезно спрашивать его о проблемах на работе, он никогда ими не делился, но все-таки попыталась вывести его на разговор. Однако Воронову сейчас нужно было другое – доказать себе, что прошлое осталось в прошлом и больше над ним не властно. Он сам хозяин своей жизни, а не какие-то там обстоятельства. Притянув девушку к себе, он требовательно впился в ее губы поцелуем, и Юля, интуитивно чувствуя, что ему это жизненно необходимо, ответила.

***

Дрожащими руками Ксения только со второго раза попала в замочную скважину. Стянув с себя куртку, на ослабевших ногах прошла в ванную комнату и, присев на краешек ванной, отрешенно застыла. Сколько так просидела, не помнила, лишь через некоторое время, кинув взгляд на колени, поразилась – джинсы, как и руки, испачканы в высохшей грязи. При воспоминании о том, как она сидела и ревела на сырой земле, в носу вновь защипало, и слезы покатились по щекам.