Добро пожаловать в прошлое!

Та мимолетная блажь постепенно выветрилась у него из головы, и он больше не мучился угрызениями совести из-за того, что живет как-то не так. Отчасти этому способствовала и новая, более «чистая» должность. А вот Влад, заняв его место, наоборот, столкнулся с «темной» стороной их работы. И если раньше он просто исполнял приказы, то теперь вся ответственность за принятые решения ложилась на него. Было трудно.

Воронов и раньше знал, что новый начальник уголовного розыска не являлся сторонником «радикальных мер» и прибегал к ним лишь в самых крайних случаях. Всегда действовал уговорами и намеками на то, что «такие» меры можно применить. Когда нужно, мог и «в табло засветить», и оружием «попугать», но старался все же до такого не доводить. Лозунг «боятся, значит, уважают» был не про него. Не совсем про него. Скорее уж – «уважают, а значит, боятся». Главное, результат был, а уж каким образом он достигался, Воронову было все равно.

– Давай, бухнем сегодня? – предложил Саша, когда они уже подходили к машине, одиноко темнеющей в ночи. – И плевать на все…

– Не могу, – качнул головой Демидов. – Как я ее сейчас одну оставлю?

– Ну да, – Воронов сразу же понял, о ком речь. – Ладно, мне еще на мойку заезжать придется. Да и дома ждут, – он полез за руль, про себя отметив, что Влад сел на заднее сиденье рядом с притихшей Ксенией и всю дорогу озабоченно поглядывал в ее сторону. Сама же Ксения старательно пялилась в окно и избегала смотреть на мужчин в салоне. Как-то скомкано попрощалась с Сашей и юркнула в подъезд."

"После недолгого разговора Демидов отправился за своей машиной, брошенной у школы, а Воронов поехал прямиком в круглосуточную автомойку неподалеку от своего дома. Известного на районе клиента обслужили быстро, но все равно он успел набраться. И выпил-то совсем чуть-чуть, лишь бы пальцы перестали дрожать, да дышать легче стало, а все равно опьянел. Вот что значит, пить не закусывая.

В голову полезли болезненные воспоминания. Когда-то, вернувшись с похожего «дела», он застал лишь осиротевший дом, по которому в грязной обуви толклись посторонние люди и не давали Вике покоя. И это в то время, когда его девочка очень-очень хотела спать.

Он мотнул головой, отгоняя от себя тяжелые видения и нехорошие предчувствия. Казалось, стоит ему сейчас прийти домой, и он обнаружит такую же картину в своей опустевшей квартире: ни Юли, ни сына, ни дочери. С трудом дождавшись, когда сияющая чистотой машина наконец выехала из бокса, рванул к семье. Возникла мучительная потребность вдохнуть молочный запах Полинки, взъерошить мягкие волосенки Даньки, сжать в объятиях его Юльку. Убедиться в том, что они настоящие, живые.

Домашние уже спали, в спальне слабо горел ночник.