Игра в «Потрошителя»

Когда являлась Селеста Роко, Блейк Джексон запирался в туалете и звонил Элсе, взывая о помощи, трепеща при одной мысли о том, чтобы остаться наедине с пифией: вскоре после того, как аптекарь овдовел, она объявила, что их астральные карты совместимы на диво и, раз они оба одиноки и свободны, не худо было бы сойтись. В таких случаях Элса прибегала со всех ног, готовила чай, усаживалась в гостиной рядом с Блейком и сидела там до тех пор, пока Селеста, признав поражение, не уходила, напоследок хлопнув дверью.

Элсе исполнилось сорок шесть лет, но ей можно было дать и все шестьдесят, она страдала от хронических болей в спине, у нее был артрит и варикозное расширение вен, однако хорошее настроение не покидало ее, она вечно напевала вполголоса церковные гимны. Никто никогда не видел ее без блузки или футболки с длинным рукавом: руки ее были иссечены ударами мачете, полученными в тот день, когда солдаты убили ее мужа и двоих братьев; остались шрамы, которые Элса стеснялась показывать. В двадцать три года она в одиночку добралась до Калифорнии, оставив четверых маленьких детей у родственников в приграничном гватемальском селении; работала от зари до зари, чтобы содержать их, а потом перевезла к себе одного за другим: ехала по ночам на крышах вагонов, пересекала Мексику на грузовиках, тайными тропами, рискуя жизнью, переходила через границу, убежденная в том, что, как ни тяжела доля нелегального иммигранта, на родине еще хуже. Старший сын вступил в армию в надежде сделать карьеру и получить гражданство США: уже в третий раз он попал в Ирак и Афганистан и два года не видался с родными, но, судя по кратким разговорам по телефону, солдатская жизнь его вполне устраивала. У дочек, Алисии и Ноэми, проявилась деловая жилка, они как-то изловчились получить разрешение на работу; Элса не сомневалась, что девочки продвинутся и в будущем, когда прекратятся гонения на нелегальных иммигрантов, получат вид на жительство. Алисия и Ноэми руководили группой женщин из Латинской Америки, нелегалок: обряженные в розовые комбинезоны, они делали уборку в домах. Сестры их развозили по адресам на грузовичках, тоже розовых, с ошеломительной надписью «Атомные Золушки».

Аманда выгрузила вещи в вестибюле, поцеловала мать и Элсу, которая ее называла «мой ангелочек» и баловала безмерно, наверстывая упущенное: своих детей, когда они были маленькими, гватемалка баловать не могла. Пока Индиана и Элса складывали высушенное белье, Аманда расположилась на кухне и начала партию в шахматы, вслепую, с дедом, который сидел в гостиной перед доской.

— У меня из шкафа пропали ночная рубашка, лифчики и трусики, — заявила Индиана.

— Мама, не смотри на меня так. У меня второй размер, а ты едва влезаешь в десятый.