Игра в «Потрошителя»

— Хоть бы криминалисты и взяли образцы ДНК, это ничему не послужит, если их не с чем сравнивать. То есть нужно найти образцы, совпадающие с ДНК человека, который был когда-либо арестован и попал в базу данных. Так или иначе, полиция проверяет всех, кто входил в кабинет с тех пор, как его убирали в последний раз перед смертью Эштона."

"— Задание на следующую неделю — предложить версии по поводу этого дела, как обычно: мотив, возможность, подозреваемые, способ действия. И не забудьте о том, что мы должны еще выяснить по делу Эда Стейтона и супругов Константе, — напутствовала друзей распорядительница Аманда.

— Понятно, — ответили игроки в унисон.

Галант принес кофе в гостиную. На подносе стояла джезва из кованой меди с длинной ручкой, две крошечные чашечки и хрустальный флакон, в каких обычно продают духи. Слуга оставил поднос на столе и удалился.

— Розовой воды? — спросила Айани, разливая по чашечкам кофе, густой, как нефть.

Боб Мартин, в жизни не слыхавший о розовой воде и привыкший глотать водянистый кофе полулитровыми кружками, не знал, что и ответить. Айани налила несколько капель из флакончика в чашку и передала ее инспектору, объясняя, что Галант научился варить кофе по-арабски, как ей нравится: кофе с сахаром и кардамоном должен трижды вскипеть в медной джезве, затем следует подождать, пока осядет пена, а потом подавать. Мартин попробовал сладкий, густой напиток, думая о том, какой мощной дозой кофеина заряжает он свое тело в пять часов вечера и как скверно будет спать ночью. Миссис Эштон была одета в длинный, до пят, черный кафтан, расшитый золотом, позволявший видеть только изящные руки, шею антилопы и прославленное лицо, смущавшее воображение инспектора с тех самых пор, как он впервые увидел эту женщину. Волосы были скреплены на затылке двумя палочками, в ушах красовались крупные золотые кольца, на запястье — костяной браслет.

— Извините, Айани, что снова беспокою вас.

— Напротив, инспектор, мне приятно разговаривать с вами, — произнесла она, усаживаясь в кресло с чашечкой в руке.

Боб Мартин снова залюбовался длинными пальцами ног с серебряными колечками, тонкими ступнями, совершенными, несмотря на привычку ходить босиком, которую отметил в тот первый раз, увидев Айани в саду, в памятный вторник, когда Эштон был убит, а эта женщина вошла в его жизнь. Не то чтобы вошла; по сути дела, это еще не случилось: Айани была не более чем миражом.

— Спасибо, что пришли ко мне домой. Должна признаться, в комиссариате я себя чувствовала будто в западне; думаю, это со всеми происходит. Странно, что вы работаете: разве нынче не праздник?

— День Мартина Лютера Кинга — но у меня не бывает праздников. Если не возражаете, давайте проясним некоторые места в ваших показаниях, — приступил к делу Боб Мартин.