Игра в «Потрошителя»

В одном из похотливых старикашек он увидел себя, обезумевшего от желания, перед недоступной женщиной, которой он недостоин, и ощутил во рту горький привкус желчи. Картина не изумила его, он видел это полотно в Вене, много раз натыкался на его репродукции в книгах по искусству, но в светлом и пустом музейном зале был поражен в самое сердце, будто увидел в зеркале собственный полуистлевший череп. Тинторетто, живший почти пятьсот лет назад, открыл Келлеру его самые темные страхи: распад, смерть.

Они выясняли отношения на парковочной площадке, пустой в этот час, пока Келлеру не удалось убедить Индиану поехать куда-нибудь поужинать и спокойно поговорить. В конце концов они уселись за скромный угловой столик в одном из своих любимых ресторанов, маленьком заведении, скрытом в одном из переулков, что отходят от улицы Сакраменто: ресторанчик славился оригинальным итальянским меню и великолепной картой вин. Осушив первый бокал сладкого пьемонтского вина и немного успокоившись, Индиана высказала Келлеру, как тот унизил ее в музее, выставив перед гидом какой-то авантюристкой.

— Я не думала, Алан, что ты можешь быть таким жестоким. За все годы нашего знакомства ты ни разу не показал себя с этой стороны. Ты меня унизил, наказал, и я это почувствовала; бедный мальчик, наверное, тоже.

— Не принимай это близко к сердцу, Инди. С какой стати мне наказывать тебя? Наоборот, я не знаю, чем наградить тебя за все, что ты мне подарила. Я подумал, что тебе польстит сравнение с прекрасной Сусанной.

— С этой толстухой?

Келлер расхохотался, Индиана тоже, и безобразная сцена в музее потеряла остроту. На десерт Келлер приберег сюрприз, давно приготовленный: двухнедельное путешествие в Индию в любой форме, какую она выберет; эту жертву он был готов принести ради любви, несмотря на финансовые затруднения и на то, что тысячелетняя нищета Индии пугала его. Они могут остановиться в одном из роскошных отелей, перестроенных из дворцов, где раньше жили махараджи, нежиться на пуховых перинах и шелковых простынях, помыкая собственной прислугой, или спать на земле в ашраме, среди скорпионов: как она сама пожелает, его дело предложить. Он боялся, что недоразумение в музее испортит сюрприз, но бурная радость Индианы развеяла страхи: она бросилась Келлеру на шею, облобызала его на глазах у официанта, который принес заказ и с усмешкой наблюдал за разыгрывающейся сценой. «Ты пытаешься за что-то попросить прощения?» — спросила Индиана, сияя. Она и не подозревала, насколько пророческими окажутся ее слова.

Понедельник, 16 январяИгроки в «Потрошителя» несколько дней не выходили на связь: Абата лежала в больнице, привязанная к койке, и ее кормили через трубочку, соединенную с желудком.