Игра в «Потрошителя»

Каждый из них — смертоносное оружие, их ремесло — насилие и смерть, но иногда совесть оказывается сильнее подготовки и всех красноречивых оправданий войны — долга, чести, родины, — и некоторые солдаты видят разрушения, которые они причиняют везде, куда идут воевать; видят товарищей, сраженных вражеской гранатой, истекающих кровью; видят тела мирных жителей, случайно замешавшихся в схватку, женщин, детей, стариков, и спрашивают себя, за что они бьются, какую цель преследует эта война, оккупация страны, страдания людей, точно таких же, как они сами; и что, если вражеские танки ворвутся в их кварталы, сровняют с землей их дома, насмерть задавят их детей и жен; и спрашивают себя также, почему следует хранить верность нации, но не Богу, не собственному врожденному чувству добра и зла и почему они должны вновь и вновь сеять смерть и как им жить с тем чудовищем, в какое они превратились.

Девочка с зелеными глазами слушала молча, внимательно, будто понимала его речь, будто знала, почему он плачет, и оставалась с ним до тех пор, пока он не заснул в своем мешке, изнуренный, положив руку на холку пса, сторожившего его сон.

Когда во всех средствах массовой информации появилась фотография Райана Миллера и граждан попросили немедленно сообщить полиции о его местонахождении, Педро Аларкон связался со своей приятельницей Денизой Уэст, которой безраздельно доверял, и заявил, что необходимо помочь беглецу, находящемуся в розыске по подозрению в преднамеренном убийстве; говорил он шутливым тоном, но риска не преуменьшал. Идея спрятать подозреваемого вдохновила ее, потому что Аларкон был ее другом, а Миллер вовсе не был похож на преступника, и еще Дениза исходила из предпосылки, что правительство, правосудие вообще и полиция в частности насквозь продажны. Она приютила «морского котика» в своем доме, стоявшем посреди сельскохозяйственных угодий и ферм, рядом с дельтой реки Напа, впадавшей в бухту Сан-Пабло в северной части залива Сан-Франциско (Аларкон поэтому и выбрал его).

На площади полтора гектара Дениза выращивала овощи и цветы для собственного удовольствия, а также держала приют для старых лошадей, которых владельцы доставляли туда вместо того, чтобы уничтожать, когда животные уже не могли приносить пользу, и еще делала на дому фруктовые консервы, разводила кур ради мяса и яиц: все это она сбывала странствующим торговцам и поставляла в магазины органических продуктов. Сорок лет она прожила на одном месте, в окружении тех же соседей, таких же малообщительных, как и она, посвящая все свое время уходу за животными и работе на земле.