Игра в «Потрошителя»

— Я вам привезла самое декадентское, самое роскошное угощение, которое только смогла найти: горячий шоколад с морской солью и карамелью от Гирарделли, — заявила она.

— Что-то случилось? — спросил Райан, которого встревожило появление Индианы в клубе, куда она раньше ни ралу не захаживала.

— Ничего особенного…

— Тогда пускай Миллер немного попарится в сауне. Инте неосмотрительные пловцы, искупавшись в этом заливе, умерли от переохлаждения, — провозгласил Ринальди.

— А иных сожрали акулы, — усмехнулся Миллер.

— Неужели? — встрепенулась Индиана.

Ринальди ее успокоил: здесь давно не видали акул, зато несколько лет назад в аквапарк заплыл морской лев. Он покусал за ноги четырнадцать человек и погнался еще за десятерыми, которые едва-едва сумели спастись. Ученые сочли, что морской лев защищал своих самок, но Ринальди был уверен, что он повредился рассудком из-за токсичных водорослей.

— Миллер, сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не приводил в клуб собаку?

— Много раз, Фрэнк, и каждый раз я объяснял тебе, что Аттила — служебный пес, вроде поводыря для слепых.

— Хотел бы я знать, для чего тебе служит эта зверюга!

— Нервы успокаивает.

— Члены клуба жалуются, Миллер. Не ровен час, твой пес кого-нибудь покусает.

— Как он может кого-то покусать, когда он в наморднике, Фрэнк! И потом, он атакует только по моей команде.

_____

Райан быстро принял горячий душ и второпях оделся: удивительно, как это Индиана вспомнила, что в этот час он тренируется в клубе. Миллер полагал, что Индиана все время парит в облаках. Она была немного чудная, эта его подруга: от нее ускользали подробности обыденной жизни, она могла заблудиться в городе, была не в состоянии вести счета, теряла мобильники и сумки, но каким-то необъяснимым образом в своей работе была пунктуальной и собранной. Связав волосы в хвост и закрепив резинкой, надев белый халат, она превращалась в здравомыслящую сестру той, другой, с непричесанными кудрями и в узком платье. Райан Миллер любил ту и другую: рассеянную, взбалмошную подругу, которая привносила радость в его существование и которую он стремился защитить; ту самую, что плясала, опьяненная ритмом и коктейлем с пинаколадой, в латиноамериканском клубе, куда их водил бразильский художник, в то время как он, Миллер, тихо сидел на стуле, не сводя с нее глаз; была ему дорога и другая женщина, строгая, серьезная целительница, избавлявшая его от мышечных болей; колдунья, окруженная иллюзорными ароматами, магнитами, поправляющими вселенские силы, хрусталиками, маятниками и свечами. Ни та ни другая не подозревали о любви, которая оплетала его, как лиана.