В постели с миллиардером

Если говорить откровенно, то он редко находил общение с женщинами интересным, потому как предпочитал заниматься с ними отнюдь не светскими беседами, но с Татьяной Борисовной у них совершенно не могло быть ничего иного, кроме делового общения, и этот, совершенно непривычный для него формат отношений, был, пожалуй, довольно-таки занимательным. Как и она сама. Чего стоило одно только ее предупреждение о том, чтобы он в нее не влюбился! Ну просто поразительно наивная девица. Ибо желание развести красивые ноги, чтобы хорошенько оттрахать их обладательницу, не имело абсолютно ничего общего ни с влюбленностью, ни тем более с любовью – уж он-то это знал наверняка. Его было не удивить смазливым личиком и сексапильными чулками. Хотя в одном стоило отдать Татьяне Борисовне должное – того, что она может преподать себя столь… соблазнительно, он от нее совершенно не ожидал. Может статься, она куда больше заинтересована в переводе их отношений в иную плоскость, чем желает то сама показать и признать. Усмехнувшись этим мыслям, Роберт покачал головой и только теперь вообще вспомнил о дяде, с удивительным терпением ожидающем от него ответа.

– А зачем мне это смотреть? – пожал Левицкий плечами, кинув еще один мимолётный взгляд на смету. – Я и так в курсе всех нужд детского садика, в котором трудится моя невеста.

– Мне, кстати, весьма любопытно, почему я узнал о наличии у тебя невесты только вчера, – сказал дядя и вольготно устроился в кресле напротив, всем своим видом намекая, что в ближайшие минут двадцать никуда не собирается, пока не выведает у племянника все, что посчитает нужным. А проще говоря – не попытается подловить его на чем-нибудь, чтобы разоблачить ложь. И, судя по этой несчастной смете, Петр Сергеевич уже успел наведаться на место работы своей будущей родственницы. И даже найти там какую-то Марию Николаевну, которая и рада была передать ему, Роберту, этот так называемый «привет». Господи, какое счастье, что на самом деле он совершенно не собирался жениться на своей воспиталке. Судя по ее хватке, уже через пару дней на его банковском счету зияли бы голые нули, потому как Татьяна Борисовна наверняка захотела бы облагодетельствовать не только родной детсад, но и заодно бездомных хомячков, кошечек-инвалидов и Бог весть кого ещё из числа «униженных и оскорбленных».

– Для тебя это, возможно, новость, но я не считаю себя обязанным докладывать кому бы то ни было о своих личных делах, – ответил Роберт.

– Но ты мог рассказать мне о Танечке, когда я пригласил тебя на ужин.

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – обнажил Левицкий зубы в белоснежной и столь же холодной по тональности улыбке.

– Или – сделать все по-своему, как всегда, не так ли?

– И это тоже. А теперь извини, дядя, но я очень занят.