В поисках любви

Однако до торжества было далеко, хотя бы по причине нечеловеческой жары. Зной лишал аппетита, не давал спать, даже думать. Каждый день превращался в неравную борьбу с климатом. Только теперь ей стало до конца понятно, почему ее соотечественники, попавшие в Индию, так горько жалуются на судьбу. Жара не позволяла даже двигаться. Слуги переносили пекло лучше Эммы, но и они проводили самые жаркие часы лежа. Все двери и окна были загорожены травяными ширмами, которые постоянно смачивали водой; благодаря им ветерок приносил в дом прохладу. Но этого было недостаточно. Днем Эмма сбрасывала одежду, бессильно падала на кровать и задавала себе один и тот же вопрос: доживет ли она до начала муссонов?

Сколько она ни спрашивала Шумаира или других слуг, когда зарядят благословенные дожди, ответом неизменно была улыбка и неопределенное заверение:

– Скоро, мэм-саиб. Через день.

Как-то раз, погрузившись среди дня в полудрему, Эмма услышала звук, напоминающий раскат грома. Надеясь, что дождалась грозы, она села и прислушалась. До ее слуха донеслись треск, громкие крики, отдаленные голоса. Принужденная к действию, она кое-как оделась и вышла из дома.

Снаружи звуки стали громче, но она ничего не могла понять. Слуги как сквозь землю провалились. Через минуту ей на глаза попался Шумаир.

– Что это такое, Шумаир? Что за шум? – Он непонимающе уставился на нее. – Звуки, похожие на гром.

Слуга расплылся в белозубой улыбке:

– Это не гром, мэм-саиб. Это падают стволы. Саиб рубит деревья.

– Саиб валит лес поблизости отсюда? Как он смеет! Еще неизвестно, чьи это деревья – мои или его!

Эмма сбегала в дом за топи, забытым в спешке. Сейчас ей пригодилось бы ружье, но Сикандер не удосужился ей его прислать. Теперь она понимала почему: он опасался, как бы она не взяла на мушку его самого.

Снова выскочив из дома, она гневно крикнула:

– Шумаир! Отведи меня туда, где идет работа.

– Слушаюсь, мэм-саиб. Сюда."

"Они углубились в джунгли, но скоро остановились перед расчищенной площадкой, на которой трудились, несмотря на жару, слоны и полуголые мужчины. Срубленные деревья оттаскивались в сторону и складывались штабелями. Эмма почти сразу заметила Сикандера: стоя на гигантском поверженном стволе, он распоряжался всем процессом. На нем был безупречный светлый костюм британского покроя, голова была покрыта неизменным топи.

Увидев Эмму, он помахал ей рукой. Воинственно задрав подбородок, она направилась в его сторону.

– Что все это значит? Чем это ты тут занимаешься?

– Рублю свой лес до начала дождей, – сообщил он с улыбкой распутника. – Я решил начать порубку вблизи бунгало, чтобы заодно присмотреть, как здесь обстоят дела. Разумеется, после пожара я выставил вокруг бунгало посты, но взглянуть самому никогда не помешает.