В погоне за бурным сексом

Но учитывая, что Кира была наполовину сиротой, Лесина мама считала своим долгом воспитывать и учить уму-разуму и ее тоже. И ворчала на обеих подруг, не делая различия между родной дочерью и ее подругой.

К вечеру воркотня Лесиной мамы буквально сводила их с ума. Уж кто-кто, а Лесина мама умела найти больные точки и потом жать на них. Причем делала она это из самых благих побуждений. Искренне полагая, что, указав дочери и ее подруге на их ошибки, сделает их лучше, умней и, разумеется, счастливей.

Но увы! Ни лучше, ни умней, ни тем более счастливей подруги не стали. Только злились и чувствовали себя полнейшими ничтожествами. И поэтому они с огромным трудом дождались следующего дня, когда смогли удрать из дома под благовидным предлогом визита к майору Тужилину.

Вот майор — тот встретил их приветливо. Особенно Лесю. От его вчерашнего укоризненного взгляда не осталось и следа.

— В рубашке ты родилась, девушка, — первым делом сказал он Кире. — Жизнью рисковала. А цела осталась.

— Скажите, как Ниночка? — перебила его Кира.

— И художник? Они ведь в больнице?

— Их состояние стабильное. Как только им станет лучше, их переведут в камеры следственного изолятора.

— Что?! — ахнули подруги, решив, что ослышались. — Куда переведут?

— В следственный изолятор, — повторил майор.

— Да слышали мы! — воскликнула Кира с досадой.

— Но за что вы их туда? — укоризненно взглянув на подругу, спросила Леся.

— Вы ошибаетесь, — горячилась Кира. — Вы, наверное, не все поняли по своему монитору. Леся мне сказала, изображение было плохое.

— Мы поняли достаточно.

— Но вас не было в той квартире, где Машка готовила убийство Ниночки и художника.

— А я была! — воскликнула Кира звенящим от торжества голосом. — И я вам точно говорю — это она преступница! А Ниночка и художник ни в чем не виноваты! Они жертвы!

Но майор был непоколебим.

— В этой истории невиновных совсем нет, — сказал он. — Маша виновата, не спорю. И она понесет наказание. Но и ее подруга и любовник…

— Кто? — перебила его Леся. — Какой любовник?

— Ах, нет! — вырвалось у Киры.

— Нельзя называть людей любовниками только потому, что они разок перепихнулись.

Майор побагровел. И стал взирать на Киру да и на Лесю без прежнего одобрения во взоре. Кажется, ему здорово пришлось не по вкусу, что девушка знает и употребляет подобные выражения.

— А что такого? — развела руками Леся. — Как есть, так и говорю. Никакие Маша с Мишей не любовники.

— Художник влюбился в нашу Маню. Плюс интимная близость. Думаю, что этого достаточно, чтобы записать их в любовники.

Спорить подруги не осмелились. И вместо этого Кира спросила:

— А Маня в художника тоже влюбилась?

— А вот она в него как раз — нет. Он это понимал, злился и, думаю, однажды пригрозил нашей Манечке.