В погоне за бурным сексом

Там ему точно подтвердят, что я отдыхаю у них. И соединят мужа со мной.

— Одним словом, никаких проблем!

— Вот вам и получилось — никаких проблем! — грустно кивнула тетя Дуля.

Подругам было ее ужасно жалко. Оказывается, и у секретных агентов бывают неурядицы в личной жизни. Но девушки не представляли, чем могут помочь тетке Дуле в этой ситуации. Соврать дяде Федору, что все это время тетка Дуля жила у них? Но у него неизбежно возникнут вопросы, к чему был весь этот театр абсурда с санаторием на Алтае? Почему жена не могла сказать ему прямо, что едет навестить сестру и повидать племянницу?

Однако другого выхода подруги все же не видели. Кто еще поможет честной, попавшей в переделку женщине? Начальник отпадал. Уладить ситуацию с ревнивым мужем он не уладит, а только еще больше все запутает. Доверия к этому человеку, который даже не знал, что санаторий на Алтае сгорел дотла, подруги не испытывали. Хватит! Он один раз уже напортачил.

Нет, не те нынче разведчики. Не те. И теперь подруги сами примутся за дело.

Они сделали всего несколько телефонных звонков дяде Федору. И он почти перестал рычать на них и бросать трубки. А еще спустя некоторое время довольно спокойно выслушал покаянный рассказ своей супруги. И хотя явно был недоволен ее скрытностью, но разводиться все же передумал. И лишь пригрозил, что сам в следующий раз уедет искать могилу деда, а жене скажет, что поехал в Сочи. Пусть поволнуется.

Но несмотря на некую мстительность, дядя Федор оказался совсем не вредным дядькой. И, довольно быстро простив жену, велел ей немедленно возвращаться домой для окончательного примирения. Тетка Дуля не стала мешкать. И поспешила в родной Екатеринбург. Ведь и на работе ее тоже ждали с отчетом о проделанной работе.

Так что тетя Дуля быстро собрала свои вещи, подхватила переноску с Золотцем, орущим и протестующим против разлуки со своим новым другом Фантиком. А потом расцеловалась с племянницей и сестрой, и была такова. Словно ее и не было.

— Вот вам и сестра! — недовольно проворчала Лесина мама, когда за теткой Дульсинеей закрылась дверь. — Больше тридцати лет не виделись. А она только заскочила на полчасика! Ничего не скажешь, родная кровь!

Ворчать Лесина мама могла бесконечно долго. Ее финский муж русского языка, слава богу, не понимал. Поэтому думал, что жена бормочет себе под нос стишки или песенки, и он спокойно включал телевизор, выпивал бутылочку пива и мирно засыпал под воркотню жены, которая, быть может, как раз в этот момент желала ему провалиться сквозь землю, облысеть, отрастить рога и отбросить копыта.

Но подруги подобного иммунитета не имели. Каждое слово они понимали именно так, как оно и звучало. Хотя, казалось бы, никто и ничто не заставляло Киру слушать чужую мамулю.