В плену Обмана (СИ)

Ей сказка, мне реальность. — Иди! — подталкиваю к выходу немного грубо, но сейчас не могу по-другому.

Уходит. Быстро, не оборачиваясь. Обиделась? Я найду способ попросить прощение. Она сегодня мне нужна.

Мать положили в чистую кровать в одноместной палате со свежим ремонтом, новыми тумбочками и даже телевизором на стене. Ее уже переодели в новый халат и поставили капельницу. Ей уже не больно, глаза сонные.

— Прости, — невнятно шепчет через мешающую ей трубку.

Молчу, смотря в окно. Потому что дело не в прощении. Она моя мать, и я априори не имею права ее винить. У нее в голове должно что-то щёлкнуть и перестроиться. Тогда закончится черная сплошная.

Небо сегодня серое, опять идёт снег, но уже не мелкий, а хлопьями, оседая ровным слоем. Красиво. Скоро зима, а на душе все равно поздняя осень, грязная, мерзкая с вечными холодными дождями. Когда эта женщина успела стать эгоисткой?

Помню, мне было пять лет, и я сильно заболел пневмонией. Ее не хотели отпускать с работы, и она уволилась, чтобы лечь со мной в больницу. Меня постоянно лихорадило, и она часами читала мне любимую книгу про мышат-детективов, чтобы хоть как-то отвлечь. А сейчас ей плевать на меня. Она совершенно не думает, что станет со мной, когда она всё-таки уничтожит себя.

— Это Галка притащила паленую водку, — оправдывается мать, вызывая мою истерическую усмешку.

— Жизнь у тебя паленая, а не водка, — констатирую и выхожу из палаты.

Жестоко. Нужно было как-то по-другому. Но я пока не знаю как. Пробовал уже мягко — ни к чему хорошему это не привело.

Выхожу на улицу и дышу холодным воздухом. Стреляю у прохожего сигарету, глубоко затягиваюсь, впускаю в себя густой дым и иду на стоянку. Я обидел принцессу… Мудак. Соображаю, чем можно загладить вину, подхожу к машине и не нахожу в ней Аниту. Твою мать! Нельзя с этой нежной девочкой так. Она же искренняя, отзывчивая…

Может, отошла? Оглядываюсь. Вынимаю телефон, хочу набрать ее, но замечаю сообщение.

«Взяла такси. Появились срочные дела. Прости, не хотела тебе мешать».

Ну что ты, сладкая? Это ты меня прости. Закрываю глаза, поднимаю лицо к небу, чувствуя, как холодные снежинки обжигают кожу. Хотя, может, и хорошо, что она уехала. Я сегодня в прострации… и мне нужна анестезия в виде алкоголя. Вот такой вот парадокс — читаю матери лекции о его вреде, а сам хочу накидаться до отключки.

ГЛАВА 14

Егор

Гоню в промзону. На полной скорости ухожу в поворот. Дрифтую. Тачка послушная, идет мягко. Выхожу из заноса, давлю на газ, выжимая из спортивной крошки максимум. Скорость — это сильнейший наркотик, и я давно на него подсел. Я ловлю кайф, но не теряю контроль над машиной. Адреналин разливается по крови, тело горит — это почти оргазм, только острее.