В плену. И после. История одного эльфа

«Ненавижу», — процедил Фай, а потом подумал — с ужасом, с гневом, с му́кой: «Что, если Грид и правда отправилась искать утешение в чужих объятиях?»

Влюбилась. Она сказала, что влюбилась.

А он все испортил. Он мог ее потерять!

Ревность сделала ожидание еще более невыносимым. Раньше оно было пыткой, а превратилось в агонию. Фай понял, что больше не может бесцельно слоняться по дому, гипнотизировать взглядом улицу за оконным стеклом и бесконечно прокручивать в голове вчерашний разговор. Ему надо действовать. Найти Грид. Все ей объяснить. Вытащить наружу свои постыдные тайны, если придется.

Схватив с вешалки плащ, Фай выбежал на крыльцо. Входная дверь оглушительно хлопнула за спиной, словно отрезав путь назад. Эльф огляделся: две узкие улочки, мокрые после дождя, пересекались под прямым углом.

Куда направиться, если плохо ориентируешься в городе? Где искать Грид, не зная ее предпочтений и привычек?

Фай пошел наугад, заглядывая по дороге в каждую пивную, в каждую лавку, в каждую таверну. За два часа блужданий он промок насквозь — начался дождь, и не морось, а настоящий грозовой ливень с громом и молнией, озаряющей потемневшие небеса.

В хлюпающих, набравших воду ботинках, в тяжелом от влаги плаще, с мокрыми волосами, облепившими лицо, он упорно продолжал поиски, игнорируя домогательства местных жителей. Кто-то коснулся его плеча — Фай просто стряхнул с себя чужую руку и пошел дальше. Кто-то крикнул ему вслед: «Красавчик!» — Фай даже не обратил внимания. Кто-то особо наглый шлепнул его по попе — круто развернувшись, эльф дал выход своей ярости. Под сжатыми пальцами хрустнула чья-то кость. Рука отдалась болью. Грохот ливня частично заглушил раздавшийся крик.

Фай мельком взглянул на свою жертву и скользнул в очередную открытую дверь, даже не разобравшись, что это было за заведение.

Грид была там.

Наконец-то он ее нашел! В темном притоне, воняющем пивом. За одним из длинных столов, грязных и липких от постоянно проливающегося вина. Среди шумных и пьяных посетителей, горланящих непристойные песни.

Она сидела в одиночестве, в дальнем углу, и вертела в руках большую деревянную кружку. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Фай ее увидел.

«Грид, Грид, Грид», — выбивал в венах пульс.

Внезапно Фай понял, что не «кажется, влюбился», а любит. Влюблен до безумия, до перехваченного дыхания, до ноющей боли под ребрами.

Быстрым шагом, расталкивая посетителей, натыкаясь на столы и стулья, он двинулся к ней. Остановился рядом, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Грид подняла на мужа взгляд. Рука, держащая кружку, дернулась, и пивная пена выплеснулась через деревянный край.

— Ты?

С его мокрых волос капала вода, текла по лицу.