В плену. И после. История одного эльфа

И теперь ей жаль?

— Это так ужасно, что тебе приходится идти на такие жертвы ради спасения, — вздохнула Эллианна, теребя завязки на мантии.

Ах вот оно что! Бывшая невеста решила, что после суда он тут же побежал к Грид и отдался ей в обмен на ее покровительство. Считает его продажной шлюхой, заплатившей телом за благополучие и защиту? Пусть. Фай не стал ее разубеждать. Плевать ему было, что думает о нем эта предательница. Главное, когда он уедет, никто не посмеет тронуть его семью.

И все же какое вопиющее лицемерие! Сама заварила эту кашу, а теперь льет слезы, изображая святую невинность! Мерзко. Тошно. Противно. А ведь он ее любил, едва ли не боготворил… Неважно. Теперь это уже неважно.

— О чем ты хотела поговорить? — холодно спросил Фай, намеренно продолжая держать Эллианну на пороге и не приглашая в гостиную. Пусть видит: ей здесь не рады.

— О Фай, мне так невыносимо думать, что ты считаешь меня предательницей, — всхлипнула Эллианна, — считаешь, будто это я донесла на тебя Совету. — Ее хорошенький рот скривился, плечи задрожали, слезы снова потекли по щекам. Уже второй раз эльфийка бессознательно протянула к Фаю руки, но почти сразу уронила их вдоль боков.

— А разве это не так? Разве это сделала не ты? — Впервые женские слезы не смогли его разжалобить. Фай смотрел на Эллианну и видел ее некрасиво покрасневший от плача нос, ее опухшее от рыданий лицо, кривящиеся губы, утратившие нежный изгиб.

С удивлением, он понял, что больше не стыдится того, что с ним случилось. По крайней мере, не сейчас. Не в эту конкретную минуту. Не перед этой женщиной. Слишком долго он жил в страхе и напряжении — эмоции выгорели, и сил на стыд просто не осталось."

"Внезапно Фай почувствовал себя пустым. Не опустошенным — пустым, абсолютно полым, как деревянная бочка, наполненная воздухом. Все, что собиралась сказать Эллианна, было Фаю не интересно. Ее слова ничего не могли изменить, а значит, не имели смысла. Почему Эллианна безжалостно обрекла его на публичное унижение, какие оправдания придумала своему поступку, и даже если решила раскаяться — неважно. Это неважно.

Теперь, когда страшная тайна Фая известна всем и упасть ниже просто нельзя, остается одно из двух: похоронить свой позор на дне Кипящего болота или идти дальше, вперед, если не с гордо поднятой головой, то хотя бы не согнувшись от стыда в три погибели.

— Я не хотела, — плакала Эллианна, заламывая руки. — Не хотела ничего им рассказывать. Но мама… Она проследила за мной тогда… тем вечером… Шла за мной до самого леса и все подслушала. Это она выдала твою тайну Совету! Она! Не я! — Замолчав, Эллианна зашлась в еще более безутешных рыданиях. Ее слезы, страдание в ее голосе все так же ничуть не трогали Фая.