В плену Гора

На папашу твоего не дрогнула, на тебя – тем более.

Если б можно было стать еще более ледяной внутри, я точно стала бы.

Подозрение, что он причастен в трагедии родителей, всегда имелось, но чтоб вот так, прямо в глаза…

Неожиданно все мое размякшее и жалеющее себя существо превратилось в камень. Подобралось.

Не было больше никаких страданий.

Тварь, глумящаяся сейчас даже не надо мной, над памятью моих родных, не заслуживала эмоций.

Каких бы то ни было.

Он продолжал говорить, дразня меня, вынуждая сорваться. Рассказывал, как заказал моих родителей.

Как подставил под тюрьму брата. Как планировал меня отдать в качестве постельной игрушки своему приятелю, начальнику отдела по борьбе с коррупцией областного МВД. Слишком я дикая зверушка, а тот как раз любитель укрощать таких.

С каждым сказанным словом Старик все больше приходил в себя, все больше воодушевлялся.

И пистолет в его руке не дрожал. Совсем.

А я, став изнутри по-ледяному спокойной, слушала. И запоминала.

Чтоб потом, когда придет время, не расплываться киселем.

Не сожалеть.

Не думать.

А просто делать.

- Ползи, сучка, сюда, я сказал!

И я поползла.

Медленно. Плавно. Переставляя руки и ноги, повиливая задом и униженно поглядывая на уже успевшего подняться Старика.

- Вот так, - удовлетворенно облизнул он губы, - а то ерепенишься все… А ты ничего выросла, гладкая. Я даже завелся слегка. Сейчас накажу тебя, суку, а потом… Потом отработаешь все мои потери! По полной!

Я подползла ближе, встала перед ним на колени. Уперлась лбом в ствол пистолета.

И глаза не поднимала. Не надо пока что. Рано.

- Давай, сучка, руки свои. А то шустрая ты, тварь.

Я послушно вытянула одну руку, вторую оставляя на полу. Всхлипнула.

Он победно хмыкнул и отвел ствол, чтоб перехватить мое запястье ремнем, спешно выдернутым из джинсов.

Следующие движения мы сделали одновременно. Он дернул вторую мою руку на себя, а я… Помогла ему.

Рванулась вперед, уходя с линии выстрела, и всадила в горло заточку, до этого прятавшуюся за высоким голенищем ботинка.

Старик успел один раз нажать на спусковой, рефлекторно, прежде чем я выбила ствол из его ладони.

Выпучил на меня, по-прежнему стоящую на коленях перед ним, глаза, захрипел и повалился на пол.

Я немного отодвинулась, продолжая рассматривать упавшую тушу, красное лицо, мутные глаза, кровь, льющуюся из раны.

Заточку я специально не вытаскивала, потому что и так вокруг грязно. И руки у меня в крови.

Не отмоюсь теперь никогда.

Но… Чуть больше, чуть меньше… Для меня уже, наверно, без разницы."

"- Ну что, дядь Дима, тебе понравилось, как я на коленях перед тобой стояла? Ты это запомнишь?

Отодвинулась еще немного, и как раз вовремя.

Старик добрался до заточки и сам выдернул ее из горла. Кровища хлынула таким фонтаном, что мгновенно залила все вокруг.