В плену его желаний

— Макс, ну пожалуйста, — голос срывается. — У меня и так все болит, — по щеке катится крупная слеза. Всего одна, но она выдает ее состояние и внутри меня что-то ломается.

Снял ремень с ее шеи, сам поставил на ноги и прижал к себе. Она разревелась в голос, больше не сдерживаясь. Перебираю ее волосы, пропуская прядки между пальцами. Сегодня от нее пахнет карамелью. Непривычно, но мне нравится.

Я, не отпуская свою малышку, шагаю вперед, ей приходится отступать. Еще шаг… Снова… Ксюша упирается попкой в подоконник и больше не плачет. В зареванных красных глазах начинают зарождаться искорки. Ей страшно, но еще больше интересно, что я сейчас предприму, ведь очевидно, что будет что-то новое.

Внутри меня еще бушует ураган. Он не хочет успокаиваться, требуя выхода. Эта девчонка постоянно нарушает равновесие. Она все время выводит меня из себя, нащупывая новые границы дозволенного. Не выйдет! Больше не позволю!

Отбросив за грань сознания не покидающее ощущение противной слабости, приподнял девчонку за ягодицы и усадил на край подоконника.

— Посмотри на меня.

Во рту давно пересохло. Ксюша поднимает глазки, и я тону в них, наклоняясь для поцелуя. Замираю, едва не коснувшись губ, довольно улыбаюсь.

— Не заслужила!

Она вздрагивает от резкой смены тона голоса, но я крепко сжимаю ладони на тонкой талии и не даю девушке отодвинуться. Расталкиваю ноги коленом, устраиваясь удобнее, одной рукой задергиваю жалюзи. Здесь высоко, никто не увидит, но так гораздо комфортнее.

В полумраке палаты, не торопясь и контролируя каждый свой выдох, чтобы не сорваться, медленно раздеваю красивую перепуганную девочку. Одежда, белье, все летит в сторону, оставляя для меня обзор на небольшую красивую грудь. На моих глазах ореол сжимается, розовые горошинки сосков призывно торчат.

Снова вдох… Выдох… Не сорваться… Не покалечить… Не сломать… Но научить. Сделать так, чтобы запомнила.

Провожу большим пальцем по соску, вжимаю его в грудь, растираю. Она морщится. Знаю, больно. Но вместе с тем приятно, ведь искорки из глаз никуда не делись. Обхватываю вершинку ладонью, начинаю массировать. У меня сносит крышу от того, как она на меня смотрит. Морщится, когда сдавливаю сильнее, но не отводит взгляда. Второй рукой, едва касаясь, провожу вдоль позвоночника вверх, затем вниз. По ее нежной коже побежали мурашки. Моя кошечка выгнула спинку и получила первое предупреждение.

— Не двигайся.

Замирает. Только грудь маняще поднимается вверх от глубокого вдоха. Наклоняюсь и провожу по соску высунутым языком, максимально пошло, максимально откровенно. Ее тело откликается, меня это заводит еще сильнее. Втягиваю в рот сосок вместе с ореолом, захватив и часть груди. Она охает и отклоняет голову назад, нарушая мой приказ.