В плену его желаний

Легкие горят от ворвавшегося в них желанного воздуха.

Мужчина отходит, но снова, сделав пару широких шагов, оказывается рядом. В его глазах ни грамма тепла. Огонь, что пылает в них, обжигает холодом. Мое сердце заходится в бешеном ритме, неосознанно встаю на четвереньки, чтобы уползти от него. Сил в ногах нет после пережитого стресса, и он еще добавляет.

— Отлично смотришься, — заявляет Макс.

Он встает так, что я упираюсь лицом прямо в его колени. Хочу подняться, но мужчина не дает.

— Я не разрешал вставать! Ты не понимаешь по-хорошему, будем учиться иначе…

Максим снимает ремень с брюк, что висят на стуле у кровати, и делает из него импровизированный ошейник, одевая на меня, затягивая петлю.

— Не надо, — прошу его.

— Я не разрешал тебе говорить!

Еле сдерживаю слезы, понимая, что они не помогут. Сейчас будет жестко.

Глава 40. Макс

«Не перегибай», — звучат набатом в моей голове слова Алекса.

Блядь, я уже перегнул! Уже! Смотрю в глаза, полные слез, и каждый орган внутри выворачивает наизнанку от злости. Не только на нее, на себя, на Дениса. Но с последним за такой косяк я еще разберусь. Но, сука! У него не бывает ошибок. Кто-то среди своих подгадил. Найду — убью!

Я из окна увидел, как Ксю переходит дорогу, как замирает, глядя на мот, что несется прямо на нее. Как летят в стороны эти чертовы сумки, а она падает… и не поднимается. Я к ней, но меня поймал Алекс. Он тоже видел и уже отправил медиков, готовясь принимать ее тут в случае чего. Но все обошлось, только мне не стало легче.

Сердце стучит в ушах, чертова слабость не дает нормально мыслить и ярость… Бесконтрольная, требующая выхода, распространяется по венам, разжигая огонь в каждой клетке. Благодарен другу, что не стал вмешиваться. Я должен сам взять ее под контроль, но поставить девчонку на место тоже необходимо. Я говорил! Я, твою мать, говорил ей, что слушаться надо! Неужели так сложно?! Я и так слишком много позволил, надо это прекращать.

Нацепив на девушку свой ремень, затянул так, чтобы она могла дышать, но не могла сопротивляться. Она замерла, стоя на четвереньках на грязном полу. В красивых медово-карих глазах страх. Пусть так. Я предупреждал! Она хотела знать, каким я могу быть? У нее получилось. Не уверен только, что она рада этому.

— Правила простые, — произнес вибрирующим от злости голосом. — Я говорю, ты делаешь. Я приказываю, ты подчиняешься. Если меня все устраивает, я тебя поощряю, нет — наказываю. Сейчас крайне не советую злить меня еще больше! Если тебе все понятно, просто кивни.

Ксю кивает и прячет глаза. Напоминаю:

— Не забываем про еще одно правило."

"Знаю, что его усвоить она уже успела, потому малышка вернула свои красивые глазки на меня, взмахнув длинными пушистыми ресницами.

— Вопросы?

— Не надо… — шепчет она.