В окружении

– Ты даже близко не выглядишь таким нервным из–за встречи с моими родителями,

как вчера, переступая порог моего дома, – сказал Дилан, бросая короткий взгляд в мою

сторону, когда повернул на длинную полосу грязной дороги. – Почему так?

– Технически, я уже познакомился с твоими родителями. И вчера готовил себя к тому,

чтобы сдерживаться в случае, если Дерек в итоге оказался бы слишком дружелюбным.

Дилан рассмеялся на это и повернул налево, проезжая мимо почтового ящика в форме

двухэтажного, деревянного дома, что заставило меня оглянуться дважды. Деревья росли

плотно по бокам от нас, пока мы ехали по ухабистой, пыльной гравийной дорожке, а затем

Дилан сказал.

– Но, как ты уже видел, наши отношения исключительно платонические.

– Я одобряю.

– А если нет? Были бы соревнования по борьбе? Разрывали бы друг друга на части

ради моей симпатии?

– Тебе бы понравилось это, не так ли?

– Я бы посмотрел, – ответил он.

– А я–то думал, что ты просто хочешь, чтобы смотрели на тебя. Каждый день узнаю о

тебе много нового, Прескот.

Он рассмеялся, и когда деревья поредели, двухэтажный деревянный дом, точно такой

же, как и почтовый ящик, вырос перед нами, подчеркнутый неровной лестницей, идущей с

верхнего этажа, и радужным гамаком на двух человек. Место выглядело именно так, как я

ожидал от Прескотов. В зеленой глуши без соседей и в полной версии дома в стиле хижины.

Полная противоположность первозданному, мультимиллионому особняку моих родителей в

их закрытой общине в пригороде Чикаго.

Когда Дилан припарковался, и мы вышли, Солнышко открыла входную дверь и

широко помахала.

– Привет, мальчики! – сказала она, а затем подошла к перилам крыльца и перегнулась

через них, чтобы прокричать на задний двор. – Зигги, положи тяпку и иди поздоровайся со

своим сыном и его новым парнем.

Я бросил взгляд поверх машины на Дилана, который улыбался, при этом качая

головой.

– Не волнуйся, – усмехнулся я. – Моя мать постоянно говорит отцу то же самое. Тяпки

могут стать большой проблемой.

Дилан заливисто расхохотался, а затем приложил свою руку, чтобы прикрыть глаза,

пока следил за Солнышком. Я проследил за его взглядом, чтобы увидеть ее, бегущую к

ступенькам, и когда она добежала ее воздушное, раскрашенное в стиле батика сиреневое

платье приподнялось из–за ветра от места, где было стянуто под грудью, и заструилось вниз

по ее ногам и лодыжкам. Когда ее нога опустилась на ступеньку, я заметил, что она была

босиком, спускаясь быстро вниз, в восторге от того, что увидела своего мальчика, и меня

сразили чувства, которые были этим вызваны.

Насколько должно быть была комфортной такая безусловная любовь.