В окружении

Я старался обратить наше оскорбление, и мое и от имени Дилана, позвонил бы своему

адвокату Логану, как можно скорее, но сначала…сначала, мне нужно было обнять Дилана и

убедиться, что с ним все в порядке.

– Дилан, – осторожно позвал я, делая шаг к нему. Когда он не ответил, я попытался

снова. – Дилан?

Я опустил взгляд на пальцы, которые все еще были сомкнуты в кулаки, и в тот

момент, я заметил, как подол его рубашки зашевелился. Я подошел ближе и заметил дрожь,"

"накатывающую на его напряженные плечи, и выругался себе под нос. Если я испытывал

ослепляющую ярость, то не мог даже представить ту ярость, которая должно быть гудела в

теле Дилана, что он напрягся настолько, что его затрясло.

Я сглотнул, пытаясь придумать лучший способ, как к нему подобраться. Я видел

многие стороны Дилана за прошедшие недели, когда дело касалось Бренды, но это….это

было в совершенно другом масштабе. Я обошел его, встал между стеной, где висел темный

телевизор, и мужчиной, который уставился на свои ноги с явным усердием.

– Дилан, – произнес я и заметил, как раздулись его ноздри, по меньшей мере, признак

того, что он услышал меня. Когда он не поднял голову и не ответил, я приподнял свою руку,

чтобы коснуться его локтя, и вот тогда он двинулся – от меня.

– Не надо, – сказал он, наконец, поднимая свой взгляд, чтобы встретиться с моим,

лицом к лицу.

Отказываясь верить, что он имел ввиду именно то, как это прозвучало, я сделал шаг

вперед, но когда Дилан отступил на шаг назад, я остановился и спросил его о том, что мне

было трудно понять.

– Не надо что?

Дилан облизал свои губы, а затем ответил с отстраненностью, которую я никогда не

слышал от него прежде.

– Не прикасайся ко мне.

И Господи, в этом заключался такой удар, что я сравнил бы с выстрелом пули прямо в

долбанное сердце. Я хотел потребовать «почему», но судя по тому, как он держался,

готовился к удару, я решил, что должен послушать его.

– Хорошо, я не буду, – ответил я, пытаясь сдержать свои зашкаливающие эмоции. – Я

просто хочу поговорить.

– О чем? – выплюнул он, и арктический холод от его слов дал трещину сомнений в

том, что я всегда считал нерушимым основанием между нами двумя. – О том, как моя мать

заявилась на самое большое развлекательное шоу и рассказала всему миру, что отсидела в

тюрьме за наркотики и продажный секс? Или о том факте, что она только что заявила, что ты

встречаешься со шлюхой–золотоискателем?

– Дилан, – сказал я, желая заверить его, что мне плевать на все это, но он не закончил.

Это как будто чека, которую сняли с гранаты в его руке, и взрыв был неизбежен.

– Ну? – спросил он, его брови взлетели так высоко, почти до линии роста волос.