В окружении

Нацеленными на

меня.

Бренда рассмеялась, и звук был настолько противным, что я отступил в квартиру и

потянулся за рукой Дилана, утягивая его за собой. И когда я только повернулся, чтобы

захлопнуть дверь, я услышал ее голос.

– Ой, разве это не грандиозная любовь? – заворковала она, вынуждая Дилана тоже

обернуться к ней. Она провела ладонью по своей черной блузке, затем порылась в сумочке,

чтобы вытянуть небольшой красный прямоугольник. – Кажется, я сказала все, что хотела.

Когда придешь в чувство и захочешь заключить сделку, любовничек, можешь найти меня

здесь. У тебя неделя.

Она бросила дешевую упаковку спичек в нашу сторону, и мы оба позволили им упасть

к нашим ногам, а затем, не произнеся ни слова, я последовал своему первоначальному

импульсу и захлопнул дверь перед лицом этой суки.

Глава 23.

____________

Я уверен.

– Ладно, Дилан, нам нужно в следующие сорок две секунды передать небрежную

утонченность, непринужденную мужественность и безупречную уверенность, о которой

мечтают все джентльмены. Мы начнем с тобой с неспешного ничегонеделания в конце

барной стойки, размыто, с бутылкой…вот, – сказал Грей, режиссер. Он был высоким, тонким

парнем в очках с толстой оправой и длинными, седыми волосами, стянутыми у его шеи. Он

указал менеджеру по реквизиту, который поставил бутылку с виски рядом с моей левой

рукой, лицом к оператору. – Понял?

Я кивнул. Угу, понял.

Я с нетерпением ждал этих съемок целую неделю. Это была моя первая реклама в

подобном масштабе и значении, и я волновался из–за того, как все выйдет. Декорации и

обстановка были похожи на мини–фильм. Когда я приехал в Эддисон, мне

продемонстрировали помещение для грима, прически и гардеробную, и когда я надел

перовклассный костюм от Dolce&Gabbanа, меня проводили к бару, где сплоченная команда

носилась повсюду, чтобы расставить все по местам для первой сцены этого дня. Здесь было

около двенадцати или пятнадцати человек, устанавливающих оборудование, пока я слушал

требования по отношению к себе.

Суть съемок заключалась в том, чтобы представить алкоголь, как эликсир, который

превратил бы любого среднестатистического мужчину в наглого и обольстительного

мужчину в городе. Эйс сказал мне переключиться на своего внутреннего Синатру, и должен

признаться, что я думал о той ушедшей эпохе, пока стоял в приглушенном свете бара с

мягкими звукам пианино откуда–то позади меня.

– Ладненько, мы уже почти готовы. Ты?

– Да. Готов тогда же, когда и вы.

– Идеально, – сказал Грей, уходя к оператору, микрофонщику и продюсеру. Двое

парней стояли за освещением, и когда все замолкли, я получил сигнал.

Да.