В обратную сторону

Я на автомате подхватываю ее и крепко прижимаю к себе.

— Я здесь, Котенок. Папа с тобой, — с облегчением шепчу я, зарываясь лицом в мокрые волосы. Грудную клетку разрывает от бушующих эмоций. Живая. Дрожащая, напуганная, промокшая до нитки, но живая. Целую ее лицо и волосы, заглядываю в перепуганные глаза. — Ты как? Ничего не болит?

— Со мной и мальчиками все хорошо, — тряхнув головой, Кэтти просит поставить ее на место. — Эле нужен врач, — в ее голосе дребезжит страх, мгновенно передаваясь мне. Короткое облегчение сменяется новой волной тревоги, и я в два шага оказываюсь возле жены.

Эля сидит неподвижно, завернутая в плед, как в кокон. Лицо белое, как мел, в глазах отрешенное состояние. Она меня не видит, находясь в шоковой прострации. Опускаюсь на корточки перед шезлонгом, беру ее за плечи, тихонько встряхиваю, чтобы привлечь к себе внимание.

— Малыш, это я. Что случилось, милая? — мягко касаюсь ладонью бледной щеки, и Элина внезапно дергается всем телом, плед соскальзывает вниз, и я с ужасом вижу пропитавшееся кровью полотенце, которое Эля прижимает к руке. — Скорую быстро. Какого хрена ты до сих пор этого не сделал? — ору охраннику, не отводя взгляда от жены, находящейся в полуобморочном состоянии.

— Я вытаскивал вашу жену и дочь из воды… — мямлит придурок.

— Звони в скорую, я сказал, — яростно рычу я и пытаюсь взять Элю за запястье. — Ты поранилась, детка? Покажи мне, — Она снова вздрагивает, отпрянув назад. Крепче прижимает полотенце к ране, и кровь ручейком стекает по ее мокрому платью. — Прошу, малыш, дай мне посмотреть. Я хочу помочь, — прояснившийся взгляд фокусируется на моем лице.

Кэтти надрывно рыдает за моей спиной, охранник переговаривается со службой спасения, а я неотрывно смотрю в любимые глаза и впервые в жизни чувствую себя абсолютно беспомощным. В голове ни одной связной мысли, мозг взрывается от переизбытка предположений. Охранник сказал, что вытаскивал Элю и Кэтти из бассейна. Как они там оказались? Откуда в воде столько крови? Взгляд мечется к Элиной руке, потом к бортику с алыми брызгами и снова возвращается к Эле.

— Твоя жена… — шелестят ее губы так тихо, что мне приходится наклониться к ее лицу.

— Все правильно. Ты моя жена, детка, — взволнованно шепчу, зарываясь пальцами в спутанные мокрые волосы. — Врачи уже едут. Все хорошо, малыш. Говори со мной, ладно?

Элина отчаянно всхлипывает и кивает, ее зрачки неестественного размера, губы обескровленные, дыхание слабое и прерывистое. Черт, она сейчас отключится.

— Ирма… умерла, — успевает обессиленно пробормотать Эля, прежде чем обмякнуть в моих объятиях. Подхватив жену на руки, я резко оборачиваюсь и яростно сверлю взглядом бесполезного охранника.