В объятиях убийцы

Мы туда-сюда, а потом начинаем плакать и просить прощения – ах, и на этот раз не вышло! Так что лучше заранее приготовьтесь его утешать, а на что другое и не настраивайтесь.

Краем глаза я покосилась на Алика. Он стоял мертвенно-бледный, только пот стекал по щеке. Да, поставил он меня в положеньице, нечего сказать. Интересно, врет эта стерва или нет? С одной стороны, этим могли объясняться многие Аликовы странности. А с другой стороны – уж больно подлая баба, во всяком случае, она явно преувеличивает. Я решила немножко показать зубки.

– А вы, значит, бегаете по всем его знакомым девушкам и заботливо предупреждаете, чтобы они не связывались с вашим бывшим мужем? Что ж, мне нравится такая женская солидарность. Какая трогательная забота о молодых, прямо мать родная!

Это я намекала, что она старше меня. Фурия мгновенно разъярилась и стала говорить открытым текстом. Не могу сказать, что там был один мат. Нецензурные выражения, конечно, встречались, но это было не главное. Весь монолог состоял из таких гадостей, что мне стало нехорошо. Речь ее текла гладко, чувствовалось, что все тщательно продумано и произносится не в первый раз.

Я еще раз покосилась на Алика. Вид его был ужасен. Какой-то он стал синюшный, как живой мертвец. Этак она его до инфаркта доведет. Но сам ведь во всем виноват!

Алик отреагировал на мой взгляд, вышел из ступора.

– Прекрати немедленно, слышишь? – закричал он. – Ты все врешь!

– Ах, как нас зацепило! А ты забыл, как валялся там, в первом меде, и скулил от боли? И врачи от тебя отказались, когда ты был в ступоре, и даже хотели перевести в психушку?

– Тебя там не было, – угрюмо проговорил он, – тебя не пускали.

– А потом нашелся доктор Крылов, которому твой папочка сунул взятку, еще бы, герр профессор не потерпит, чтобы у него был чокнутый сын… И доктор написал в бумажке, что все нормально. А папочкин сыночек психует потихоньку в одиночестве.

Алик издал какой-то сдавленный звук, мы оглянулись на него. Его бледность украсили малиновые пятна на щеках и шее. Пот уже просто тек ручьем. Он смотрел вперед какими-то остекленевшими глазами. Да, похоже, пора прекращать этот светский раут.

– Ладно, ребята, вы тут развлекайтесь дальше, а я уж пойду.

– Иди, милая, сегодня ничего тебе не обломится, – издевательски захохотала Ольга.

Я посмотрела вокруг, ища свою сумку. На глаза мне попалась ванночка с мороженым. Взяв в одну руку сумку, другой я схватила мороженое и со словами «Это тебе на память!» метнула ванночку в Аликину бывшую. Метила я в лицо, но она успела отвернуться, и все попало на костюм. Пока мы скандалили, мороженое, вынутое мной из морозилки, успело растаять и теперь растеклось у этой заразы на плече, на спине и немножко попало на юбку.