Физрук: назад в СССР

Муха-цокотуха! Это был Петюня — водитель «МАЗа», живущий напротив. Как он без трусов оказался за окном? Спросить я не успел. В дверь грубо замолотили. Бум-бум-бум! Я двинулся было открывать, но Петюня отчаянной жестикуляцией попросил его спрятать куда-нибудь. Мол, спаси, Сашок! Вопрос жизни и смерти!

Отворив дверцу шкафа, я показал ему — ныряй. Что тот и сделал. Я пошел отворять, а то неизвестный мне бы дверь хлипкую вынес. Когда я ее распахнул, в комнату ломанулся здоровенный лоб в телогрейке и кирзовых сапожищах. Раскрасневшаяся морда пылала праведным гневом. Я его тормознул, а он, словно не замечая меня, все рвался и рвался. Пришлось взять его за грудки и вышвырнуть в коридор.

— Где этот?! — заорал он.

— Кто? — искренне недоумевал я.

— Потаскун, который к тебе влез!

— Ты чё, мужик?! — разозлился я по-настоящему. — Ты за кого меня держишь?!

— Да ты тут при чем! — отмахнулся незнакомец, остывая. — Слышь! Петька-шофер мне нужен…

— Я нормальный, я один живу…

— Да не о том я!.. К бабе он моей лез… Я со смены пришел, а он сучонок в окно шасть!.. Кроме твоей комнаты ему негде спрятаться… На первом этаже… решетки на окнах… А у тебя, гляжу, открытое…

— Открытое — потому что душно, — ответил я. — Видать, он по этим решеткам и слез… Извини братан, ничем помочь не могу. Мне на работу с утра…

— Ну я ее сейчас, эту шкуру… — процедил он и загрохотал каблуками к лестничной клетке.

Я запер дверь, открыл шкаф и сказал Петюне:

— Вылезай, Ромео, пронесло!

Он вывалился на пол. И несколько минут так и сидел, голым задом на досках, не в силах перевести дыхание.

— Ох, спасибо тебе, парень! — простонал он. — Думал, он меня грохнет… Это ж, Фиксатый, он срок мотал…

— Чего ж ты к его бабе тогда полез?

— Дык, Зойка его, пока он чалился, всей автобазе давала… А я чё, рыжий?.. Кто ж знал, что он в самый неподходящий момент завалится?

— Ну вот он с тобой и посчитается…"

"— К утру остынет, — отмахнулся этот герой-любовник, уже осваиваясь, несмотря на свой нагой вид. — Не захочет второй строк мотать… Тока, братишка, можно я тут у тебя до света перекантуюсь?.. Хрен его знает, вдруг он ко мне в комнату начнет ломиться?.. Я в долгу не останусь, ты же меня уже знаешь.

— Без трусов? — уточнил я. — С голой сракой на полу?..

— Ну дай мне что-нибудь срам прикрыть… Я тебе постиранным верну…

Я покопался в шкафу, вытащил запасные треники, кинул ему. Он быстренько их напялил.

— Хочешь, ложись на вторую койку, — сказал я. — Правда, второго матраса нету…

— Да ничего, мы привычные…

Если начинаешь делать добрые дела, остановиться уже не можешь. И я дал ему свое единственное одеяло. Остаток ночи прошел спокойно, если не считать топота наверху и женских воплей. Когда я проснулся, Петюни в комнате уже не было.