В руках насильников. Попробуй выжить!

Он медленно обнимает меня и начинает целовать в щеку, его язык проникает в мое ухо и начинает вытворять там какие-то странные вещи, словно Михаил решил начертить там пентаграмму.

Я закрываю глаза, что-то происходит с моим телом, от меня не зависящее. Полностью отдаю себе отчет в том, что этот человек мне неприятен, как мужчина, но некое возбуждение, все же, я ощущаю, хотя и против своей воли… И даже вопреки моему здравому рассудку.

Он отходит от меня на шаг и берет меня за руку. Ведет за собой. Я иду за ним, как покорная овечка на заклание. Мы проходим с ним еще несколько метров и за ширмой я вижу на полу какое-то жалкое изобретение лежанки.

Он сажает меня на колени и садится рядом, продолжая ласкать мое лицо.

− Сними кофту, она нам будет мешать, − тихо шепчет он мне на ухо и от его горячего дыхания у меня начинает кружиться голова. Я, как завороженная и полностью покорная ему, начинаю снимать с себя кофту. Он снова касается моего оголившегося плеча, а я ощущаю, как от его тела исходит настоящий жар. Найдя в себе силы, я просто закрываю глаза и замираю в ожидании, что он будет делать дальше.

− Если ты будешь меня слушаться, то я позабочусь о тебе, со мной ты в полной безопасности! − когда я не вижу его лица, то мне его голос кажется взволнованным, но когда я открываю глаза и вижу его ехидную улыбку, то у меня пробегает мороз по коже. Что-то мне подсказывает, что нельзя доверять этому человеку, каким бы он хорошим не хотел казаться.

Где-то в доме, совсем рядом с нами, я слышу грохот и голос жены Михаила и сразу же напрягаюсь.

− Не бойся, она не заходит сюда, это мужская территория, ей нельзя сюда заходить! − с гордостью заявляет Михаил, словно прочитав мои мысли.

Черт, что у них за странные порядки в доме? Для меня, их обычаи, кажутся чем-то инопланетным! Он к ней относится, словно она не жена, а животное, но она, при этом, ревнует его и он считается с ее чувствами и не хочет ее расстраивать. Вряд ли я смогу понять их отношения, меня по-другому воспитывали и их мир − чужд для меня.

Медленно повернув голову в сторону, я тихо и жалобно шепчу:

− Мы будем встречаться в тайне от нее? Вы думаете, она не догадается?

Михаил самодовольно смеется, закрыв глаза, а потом произносит, по-прежнему, криво ухмыляясь, и немного откидывая голову назад:

− Я уже говорил, на ее счет не беспокойся, ее это не касается!

Вот ведь, семейка! Не завидую я его жене! Сидит тут, потрепанный крендель, распушив хвост, как павлин, а по-сути, ничего из себя не представляет! Просто обычный старый булочник, который толком и не смог ничего добиться в жизни. Максимум, на что у него хватило мозгов, это припахать жену печь пирожки и создать из своего дома лавку.

Судя по тому, как они живут, лавка не приносит им много денег.